Как-то раз, перебрав псилоцибина, Энн отключилась прямо в церкви, у алтаря; в каком городе это случилось, она не помнила. Ее нашел священник и позвонил в полицию, а полицейские доставили ее в больницу, где через день она пришла в себя. Врач больницы выслушала ее историю, рассказывая которую Энн поминутно вытирала нос бумажным платком. «Я слишком устала, чтобы возражать тебе, — сказала врач. — Но мне не хочется слушать твое вранье». — «Я не вру». — «Я тебе не верю». — «У меня ужасная аллергия».
«Это пылевые клещи. Такой сейчас сезон. — Она встала, открыла ящик стола и достала упаковку таблеток. — Это фенатол, — сказала она. — Принимай по одной каждые шесть-семь часов. Здесь шесть штук. Хватит, чтобы добраться домой, к матери». — «Спасибо».
Доктор закрыла ящик и вымыла руки. «А теперь отправляйся домой, — приказала она. — Прямо сейчас. Немедленно». — «Хорошо, так я и сделаю». — «Ты обещала», — сказала доктор. Скрестив руки на груди, она покосилась на Энн. Доктор носила очки с толстыми стеклами, ее волосы были уложены жгутом. «Если бы я была поумнее, я бы пригласила сюда адвоката, — добавила она. — Того, что занимается побегами».
Энн проглотила таблетку фенатола. «Мне не нужен адвокат. Пусть лучше кто-нибудь подвезет меня к церкви. Там припаркована моя машина». «До церкви всего три квартала, — сказала врач. — Полежи часок-другой. Когда придешь в себя, мы тебя выпишем. Если нужно, кто-нибудь тебя проводит. Ты тяжело дышишь, похоже, у тебя астма?» «Нет, — сказала Энн. — Раньше была, но теперь приступов нет». «Они могут начаться снова, — сказала врач, — если будешь так над собой издеваться».
Доктор ушла. Энн опустила голову на подушку и стала ждать, когда подействует фенатол. И он подействовал. Причем очень быстро. И на удивление эффективно. У нее прочистился нос, дышать стало легко. Она открыла ящик стола и набила карманы куртки фенатолом, забрав весь запас таблеток, что был в столе.
Как и предсказывали те паломники, что беспокоились о состоянии окружающей среды, перемещение по лесу толпы, которая рвалась вперед, точно полчище римских легионеров, не пошло на пользу кленовому подлеску, ольховой роще и густым зарослям гаультерии и орегонского винограда. Все было вытоптано. Кроме того, при переходе через Сковородный ручей не обошлось без жертв: пострадала женщина, которая панически боялась высоты и убедила себя, что, если, перед тем как ступить на бревно, она зажмурит глаза, Дева Мария и Иисус помогут ей преодолеть водную преграду. Она упала, сильно ушибла бедро и сломала руку. Еще один паломник отказался продолжать путь из боязни заблудиться. Третий путешественник страдал головокружениями, и его пришлось отправить назад с провожатыми. Еще один мужчина, который лечился у психотерапевта, оказавшись в лесу, почувствовал дискомфорт, обиделся на неуместное замечание одного из спутников и вернулся обратно. Возникло и несколько других недоразумений, внезапных, как появление из угла комнаты игрушки на батарейках. Бессмысленные споры. Супружеские размолвки. У одной пары, отставшей от остальных, в старом, замшелом лесу вспыхнул острый приступ желания. Они остановились и принялись обниматься и целоваться. Муж тихо засмеялся и нежно погладил спину жены, сунув руку ей под блузку. Когда его рука стала опускаться вниз, она сказала: «У тебя холодная рука». «Мать Мария, — сказал муж. — Я не ожидал, что она приведет нас сюда ради таинства соития. Я хочу тебя». «Нельзя, — ответила жена, — только не здесь, ты с ума сошел?» «Прошу тебя, — сказал он. — Давай хоть разок забудем, что мы правоверные католики. Обопрись на дерево, я хочу овладеть тобой сзади». — «Ни за что. Мне это не нравится». — «Но почему? Брось, давай». «Потерпи, — сказала она. — Подожди до вечера, когда мы вернемся в мотель. Идем догонять остальных».