Словно подтверждая слова старшего, раздался душераздирающий скрип. Жуки-древоточцы и их коллеги короеды, доставленные гвардейцами с берегов Тинистого Болота, сделали свое дело. Башня завалилась на бок. Еще час-другой, и ее остатки растащат на хибары бездомные соплеменники прыгунов.
--Что я говорил?— Рашид развернулся и с победным видом проследовал в резиденцию,-- прикрытую листьями земляники ямку с черепом тритона на стене. Он уже изнывал от предвкушения. Конечно, жены прыгунов не самка орхидейного богомола, но лиха беда начало.
Салим, понурив голову, побрел прочь, раздумывая по пути о башне, о светлячковой аллее, о журчащем фонтане, об оранжерее экзотических растений. Обо всем том, что ушло в прошлое с приходом к власти гвардейцев.
***
Запыхавшийся завлаб ввалился в свою вотчину, миновав изумленного охранника. Еще бы! Какой же нормальный начальник появляется на работе в воскресный вечер!
--Скомканная шляпа полетела в угол, тесные мокасины отправились под шкаф. Удобные матерчатые тапочки, белый халат, серьезное выражение лица. Впрочем, и выражение лица и халат, Иосиф Самуилович нацепил больше по привычке. Сотрудников до завтрашнего утра в лаборатории не предвиделось, в помещениях усилиями технического персонала поддерживалась идеальная чистота, так что вполне можно было обойтись и шлепанцами. Но Иосиф не привык менять решения. Бормоча себе под нос невнятные ругательства, он решительно направился к полигону. Полигон представлял собой внушительную, почти сорок метров длиной, и более трех в диаметре, трубу из оргстекла. Точнее, материал все так называли по привычке. На деле оборудование было исполнено из прозрачного ударопрочного и химически стойкого полимера, имеющего сложную формулу и, под стать ей, не менее труднопроизносимое название. Труба на треть была заполнена землей. Поверх почвы, как впрочем, и в ней, ползали, копошились, скрежетали, искали возможность сбежать или просто размножались, разнообразные насекомые.
Насекомые не простые, прошедшие специальную обработку излучением «гармонизатора». Так сотрудники лаборатории прозвали прибор, предоставленный им коллегами-исследователями. Уж больно он смешно, даже нелепо смотрелся, как агрегат чудаковатого профессора из мультика. Огромная янтарная колба-лампочка, ввернутая в серебристый полусферический отражатель, что ярко светит днем и умеряет накал к ночи.
--И теперь этот выскочка, этот ноль без палочки, этот…
У Иосифа никак не подбиралось нужных слов для определения соперника. То ли по причине отсутствия фантазии, то ли от наличия внутри сильно крепленого напитка.
--Короче… Он… Заявляет… Видите ли… Что его эксперимент с «образумливанием» насекомых удался! Мужчина настраивал электронную лупу, судорожно дергая усеченные конуса верньеров.
Где? Где же все это? Где их произведения искусства? Храмы? Общественные здания? Дороги? Где зодчество? Где пресловутый Нежный Город? Картинки сменяли одна другую с секундным интервалом. Муравьи? Они и в Африке муравьи. Веточки, растаскиваемые по одной, защитного окраса насекомыми? Бред! Богомол со шрамом, в обществе прильнувших к нему кузнечих? Инстинкт! Стрекотание цикады? Но это далеко не язык общения!
--Куда же подевался ваш «ненужный город», уважаемый Егор Константинович? Перекочевал в страну фантазий? Нет, неуважаемый вы пустобрех и прожектер, я вам не девочка! Меня не обманешь! Стрелянного воробья… На кривой козе…
Иосиф Самуилович всегда путал пословицы, порой вызывая взрывы гомерического хохота среди молодого коллектива.
--Молодого, но нездорового!— припомнив, кто смеялся громче всех, Иосиф открыл шкаф, на стекле которого, в традициях прошлых лет, трафаретным еще способом, был нанесен недвусмысленный рисунок. Череп и перекрещенные кости.
--Дефолиант 42икс-бис! Прошу любить и жаловать!
Завлаб лихо, словно заряжающий снаряд артиллерист, загнал алюминиевый цилиндр в предназначенную ему нишу. Тихо щелкнул замок автоматического штуцера. Подмигнул оранжевый огонек на панели внизу, отчитавшись о готовности.
Телефон тренькнул сигналом смски.
--Потом, все потом… Позже!
Он заложил руку за отворот пиджака и, подражая памятнику, монументально распрямил спину.