— Похоже, нам всем приходится приносить жертвы, — сказал Оракул.
— Меня это не волнует. Где сын Эревиса Кейла. Скажи мне. Если он жив, назови мне место. Если он мёртв, скажи, где я могу найти тело.
Когда Оракул не ответил, Зиад добавил:
— Скажи мне, и тебе не причинят вреда. Но будь уверен, я получу ответ — так или иначе.
— Я давным–давно смирился с тем, что мне причинят вред. Я видел это во сне. Но это были хорошие сто лет.
Оракул повернулся и посмотрел на другой гроб.
— Ты узнаёшь изображённое здесь лицо, Зиад из Тэя?
— Ты знаешь моё имя?
— Посмотри на него и делай то, зачем пришёл, — сурово сказал Оракул. — Ты ведь узнаешь его, да?
Зиад осторожно взглянул на образ, вырезанный на крышке гроба. В нём поднялась ярость, когда он узнал его. Боль навеки запечатлела это лицо в его памяти. Обрубок пальца заныл. Проклятье внутри него заворочалось.
— Абеляр Корринталь, — сказал он, и слова вырвались наружу шипением, а шипение превратилось в кашель.
— Он был моим отцом, — сказал Оракул, снова посмотрев на Зиада. — Хорошим человеком. Святым человеком. Совсем не таким, как ты, Зиад из Тэя.
Кашель Зиада усилился вместе с его яростью. Он почувствовал в животе отвратительную, копошащуюся массу, желавшую лишь воплощаться. Его проклятие началось сто лет назад, но всё это время его удавалось сдерживать. Он не позволял проклятию исполниться. Он должен был освободиться прежде, чем Ад сумеет заполучить его.
— Тогда у меня найдётся кое–что для тебя, когда мы закончим, сын Абеляра, — сказал Зиад в промежутках между кашлем и судорожными вздохами. Чёрные капли посыпались на пол. — Сын, сын Эревиса Кейла, где он? Скажи мне немедленно, иначе я заставлю тебя страдать!
Дьяволы жадно зарычали, услышав это.
Светящиеся глаза Оракула посмотрели на Зиада.
— Ты не найдёшь его, Зиад.
— Это ложь! — крикнул тот. — Ты лжёшь!
Он больше не мог сдерживаться. Он бросился через комнату, дьяволы — следом.
Оракул не шевельнулся, и Зиад схватил его за одежду и начал трясти хрупкое тело, с каждым словом разбрызгивая вокруг чёрные капли желчи.
— Лжец! Лжец!
Оракул покачал головой. Его лицо ничего не выражало.
— Я говорю о том, что вижу. Ты не найдёшь его.
Далёкий крик раздался в другой части аббатства. Недалеко.
— Оракул! — крикнул голос.
— Ты не найдёшь его, Зиад, — повторил Оракул, улыбнувшись Зиаду в лицо. — Потому что это он нашёл тебя.
Больное тело Зиада покрылось гусиной кожей.
— Что? Что ты сказал?
— Он нашёл тебя.
Снова раздался голос ниже по лестнице.
— Оракул!
— Значит, я освобожусь от этого прямо сейчас, — сказал Зиад и отшвырнул от себя Оракула.
— Нет, — ответил Оракул. — Ты никогда не будешь свободен. Твоё тело будет зеркалом твоей души. Такова твоя судьба, Зиад.
Ещё один крик, в этот раз ближе.
— Оракул!
Тьма, копошащаяся в животе у Зиада, подступила к его горлу, заставила закашляться, задохнуться. Он вцепился в раздувшийся живот и закашлялся, извергая из себя плотную ленту мерзости — прямо на пол, оскверняя солнце Амонатора. Поблескивающая лента осталась лежать вонючей массой разложения — Ад, родившийся в его кишках и исторгнутый в мир. Он смотрел на него, пока в голове крутились слова Оракула.
Ты никогда не будешь свободен. Никогда не будешь свободен.
Эти слова погасили ту немногую человечность, что ещё оставалась в нём. Зиад хотел смерти Оракула. Он хотел сжечь аббатство.
— Убейте его! — приказал он дьяволам, махнув на Оракула. — Разорвите на части!
— В этом тебе тоже будет отказано, — сказал Оракул, и прежде чем дьяволы прыгнули, луч яркого света ударил через прозрачный свод потолка, упал на лицо Оракула, окутав его чистым сиянием. Кожа старика стала полупрозрачной в этом свете, обрела розоватый оттенок. Он положил тонкую, жилистую руку на гроб Абеляра.
Дьяволы зарычали, но не бросились на него.
— Убейте его! — завопил Зиад.
Луч угас, а вместе с ним — и свет в глазах Оракула. Его лицо расслабилось, стало каким–то детским. Рот приоткрылся и расползся в глупой улыбке. Он сказал единственное слово — голосом дурачка, а не церковного лидера, не главы аббатства, которое целый век было светом во мраке.
— Папа, — сказал Оракул.
Дьяволы заворчали и рванулись вперёд. Оракул закрыл глаза и начал падать, но прежде чем он ударился о пол, дьяволы ударили в его тело. В него впились когти и клыки, раздирая одежду, разрывая плоть. Кровь лужей растеклась по полу.