Вера Васена позволяла ему заглядывать в души людей, и в Орсине он не видел дурных намерений. Кроме того, этого человека должны были допросить с помощью магии в Долинах, прежде чем привести сюда. И будь он враждебен, духи перевала помешали бы ему пройти. Но Васен всё равно не мог представить, чтобы кто–то кроме почитателя Амонатора стал рисковать путешествием по Сембии, чтобы попасть в аббатство.
— Я… в затруднении, — признал Васен. — Я должен буду сообщить Оракулу.
— О, он уже знает.
— Он знает?
Орсин улыбнулся, пожал плечами.
— Знает.
— Я растерян. Тогда зачем ты здесь?
Молочные глаза Орсина были непроницаемы.
— И этот вопрос я тоже часто себе задаю. Обычно так складываются обстоятельства. Я просто следую за ветром.
Васен не мог понять ни ответа, ни этого человека. Он видел, что Орсин не говорит ему всей правды, но и лжи в его словах тоже не чувствовал.
— Ты странный человек, Орсин.
— Тебя, наверное, не удивит, если я скажу, что уже слышал это прежде? — хмыкнул Орсин. — Это повлияет на твой ответ? Ты всё ещё позволишь составить тебе компанию?
— О, теперь я даже настаиваю.
— Прекрасно, — сказал Орсин и провёл на земле перед ними черту своим посохом.
— Боюсь спросить, — сказал Васен. — Что ты только что сделал?
Он начал подозревать, что этот человек был душевнобольным.
— Линии отмечают границы, начало. Здесь — то, что было до, — сказал Орсин, указывая посохом по одну сторону черты. Затем он указал на другую. — Здесь — то, что будет после. Надеюсь, на этой стороне нас ждёт дружба.
Эти простодушные слова тронули Васена.
— В таком случае, я тоже на это надеюсь, — согласился он, и оба они переступили черту. Шаги Орсина были такими лёгкими, что практически не производили шума.
— Откуда ты? — спросил его Васен. Он сделал мысленную пометку спросить об Орсине Бирна и Элдриса. В частности, он хотел знать, как Орсин прошёл допрос, который они проводили с паломниками. Если через него смог пройти человек, который не был последователем Амонатора, это представляло проблему. Битвы в Долинах не могли стать оправданием для неосторожности.
— Я с востока, из Тельфламмара, — сказал Орсин. — Бывал там?
Васен покачал головой. Это было просто экзотическое название, которое он слышал время от времени, хотя, видимо, этим объяснялась необычная внешность Орсина.
— Это очень далеко отсюда, — сказал Орсин, вглядываясь вдаль. — Он… изменился в Волшебной Чуме.
— А что не изменилось?
— Действительно, — согласился Орсин. — А ты? Откуда ты?
Васен обвёл рукой долину.
— Отсюда?
— Из Сембии?
— Нет, не из Сембии. Сембия принадлежит Шадовар. Я родился в этой долине, а она принадлежит нам.
— Нам, — сказал Орсин. — Так ты… не шадовар?
Паломники часто задавали Васену этот вопрос, и он больше на него не обижался.
— Нет. Я… кто–то другой.
— Кто–то другой, но… связанный с тенью, да?
Васен поднял руку.
— Прислушайся. Слышишь?
Орсин казался озадаченным. Он наклонил голову.
— Вода?
Васен кивнул.
— Водопады. Это первое, что я слышу, когда веду паломников в долину или возвращаюсь после того, как сопроводил их домой. Услышав их, я знаю, что я дома.
— Ты много путешествуешь, но никогда — далеко.
Васену это понравилось.
— Да. Никогда далеко. Ты допрашиваешь меня, Орсин из Тельфламмара?
— Похоже на то, — с улыбкой отозвался собеседник. — Ты провёл здесь всю жизнь?
— Со того самого дня, когда я родился. Только Оракул живёт здесь дольше. Все остальные, даже аббат, приходят и уходят. Мрак не для каждого.
— Нет, но некоторых он притягивает, — заметил Орсин. — Впрочем, ничто не длится вечно.
Слова Орсина напомнили Васену о словах Оракула. Должно быть, его грусть отразилась на лице. Орсин это увидел.
— Прости. Я сказал что–то не то? Я имел в виду, что тьма не может быть вечной.
Васен взмахнул рукой.
— Не нужно извиняться. Твои слова напомнили мне слова другого человека, которые я недавно слышал.
— Понимаю.
— И если что и может быть вечным, то, боюсь, именно тьма.
— Не думаю, — ответил Орсин.
Васен улыбнулся.
— Ты уверен, что не поклоняешься отцу рассвета?
— Прекрасно, — со смешком сказал Орсин. — Прекрасно.
Посох Орсина оставлял в земле неглубокие следы.
— Куда мы идём?
— Я просто следую за ветром, как и ты.
Они вышли на речной берег. Бурлящая вода, неглубокая и быстрая, проделала русло в почве долины. На крутом обрывистом берегу деревья росли под странными углами. Круглые, похожие на каирны камни усеивали побережье. Васен почувствовал холодок, и это напомнило сон об отце.