— Мне жаль, — снова повторил он, и начал разжигать костёр. Когда дерево загорелось, он ворошил дрова, пока огонь не охватил их полностью. Он подумал, что должен сказать что–нибудь, молитву, но не смог себя заставить.
— Будь оно проклято, — тихо сказал он, пока раздутое тело Лани чернело в огне. — Будь оно всё проклято.
Какое–то время он смотрел на костёр, пока не убедился, что тот не угаснет, затем собрал всё, что сумел найти из своих вещей, и направился обратно. Он должен был вернуться в Фейрелм и увезти отсюда Элли.
Он шагал с луком в одной руке и с мечом — в другой. Он не собирался останавливаться, и прошёл несколько лиг, прежде чем зрение затуманилось от усталости, и Герак начал спотыкаться. Но он всё равно продолжал идти. Поставленная цель поглотила его, рыболовный крючок страха глубоко вошёл в его кишки и тянул обратно в Фейрелм, к Элли.
Через два часа он так часто моргал от усталости, что почти ничего не видел. Казалось, его ноги сделаны из свинца — куски металла, приделанные к его коленям. Он споткнулся, упал, пополз, и наконец рухнул. Он попытался встать, но не смог. Его лицо ударилось в мокрую землю. Силы покинули его, утекли в почву. Дрожа от холода и истощения, он решил минутку отдохнуть. Всего минутку…
Шёл дождь, когда паломники собрались на возвышенности, с которой открывался вид на аббатство. Они сбились в ссутулившуюся, мрачную, грустную кучку, натянув на головы капюшоны. Все, кроме Орсина. Он стоял поодаль от остальных, одетый лишь в свою рубаху, штаны, сапоги и татуировки. Казалось, дождь совсем его не беспокоит. Паломники старались к нему не приближаться. Он не был одним из них, и пилигримы, должно быть, чувствовали это.
Дэва поймал взгляд Васена, кивнул.
Паломники смотрели вниз, на долину, на её высящиеся сосны, за которыми начинались зубцы гор, на вены рек, на каменные стены приютившегося среди зелени аббатства. Не в первый раз Васен задумался, как будет выглядеть долина в солнечном свете. Он представил, как блестит серебром река, как куски слюды в стенах аббатства сияют, будто драгоценности, как снежные шапки гор светятся, как фонари. Его огорчало, что это место никогда не увидит чистого солнечного света. Он поклялся, что когда выведет паломников из–под савана Шадовар в Долины, то поволит себе провести несколько часов под солнечными лучами, прежде чем вернуться во тьму.
— Твои мысли блуждают, первый клинок, — сказал стоявший рядом Бирн.
Васен повернулся, чтобы взглянуть в глаза Бирна — с тяжёлыми веками, с нависшими густыми бровями. На виске Бирна виднелся неровный шрам. Васен вздохнул.
— Похоже, в последнее время мои мысли частенько это делают.
— Это всё время года, — сказал Бирн, указывая на небо рукой в перчатке. — Приближается зима. Разум блуждает в попытках найти весну. Но скоро мы увидим солнце.
— Увидим, — уверенно кивнул Васен. — Паломники готовы? Ты их пересчитал?
Бирн кивнул, его конический шлем сполз на глаза. Он поправил шлем и сказал:
— Двадцать три паломника и четверо нас.
Четверо их. Четыре слуги Амонатора поведут верующих сквозь вечную ночь Шадовар. Элдрис, Нальд, Бирн и Васен, первый клинок. Все — опытные и хорошие люди. Каждый из них знал, каким путевым знакам следовать на равнинах, чтобы попасть в Долины, к солнцу, в безопасность.
— Тогда занимайте позиции, — приказал Васен. — Помолимся и выступаем.
— Хорошо.
Васен собрал свои длинные волосы в конский хвост и завязал их, пока Бирн, Элдрис и Нальд занимали позиции вокруг паломников — пастухи, окружающие своё стадо. Когда все были готовы, Васен провёл рукой по бороде и обратился к паломникам. Он видел страх в их глазах и хотел сделать всё возможное, чтобы рассеять его.
Он высоко поднял свой меч. Бирн, Нальд и Элдрис поступили так же. Тени потекли с тела Васена, закружились вокруг его рук, но он направил силу отца рассвета, и его клинок засиял ярким розоватым светом. Свет упал на пилигримов, на мечей рассвета, его сила укрепила их души, заронила в них надежду, даже раскрасила их тени, лежавшие на земле. Васен одновременно почувствовал и тепло света, и присутствие тени. На лицах пилигримов отразилось облегчение. Многие показали знак встающего солнца и склонили головы.
— Мы отправляемся сквозь тьму в путешествие к солнцу, — сказал Васен. — Нас связывает общая вера, общая цель. Все мы согреты светом наших товарищей. Веруя, мы отгоним темноту. Его свет хранит нас.
— И согревает нас, — отозвались паломники.