— Как у вас дела? — спросил Васен плотную женщину около сорока лет. Её звали Элора, насколько он помнил. Рядом с Элорой сидел её сын, мальчик лет десяти. Васен порылся в памяти — мальчика звали Нолл.
— Хорошо, насколько вообще может быть под этим дождём.
— Я могу вам как–нибудь помочь? Вам или Ноллу?
— У нас всё хорошо.
— Хорошо, добрый сэр, — сказал мальчик с набитым сыром ртом.
— Вы из Долин? — спросил Васен, чтобы продолжить разговор.
Туча нашла на лицо Элоры.
— Жили в Аркене. Пока сембийцы не напали. Потом в Кинжальной Долине.
Васен увидел скорбь на её лице. По тому, что они с Ноллом путешествовали одни, он мог догадаться, кого они потеряли.
— Если я что–то могу сделать для вас, сестра, — сказал Васен, легонько коснувшись её, — достаточно просто попросить.
Она слегка съёжилась от его прикосновения, и Васен увидел, что с его рук сочатся тени. Он сделал вид, что не заметил её реакции, встал и собрался уходить.
— Вы… шадовар? — выпалил Нолл ему в спину.
Этот вопрос заставил смолкнуть других паломников.
Васен почувствовал на себе их взгляды. Вопрос задал ребёнок, но думали об этом все. Он обернулся, тени струились с кожи.
Элора покраснела.
— Нолл!
Её сын заговорил с набитым ртом:
— Я не хотел грубить, мама.
Васен улыбнулся, чтобы не пугать Нолла. Он частенько слышал такие вопросы, и не только от детей. С его смуглой кожей, длинными тёмными волосами и мерцающими жёлтыми глазами, Васен был очень похож на шадовар.
— Нет, — сказал он, ничего больше не объясняя. — Не переживайте.
— Тогда кто вы такой? — спросил Нолл.
— Малец! — прикрикнул мужчина средних лет. — Ты слишком далеко заходишь.
— Простите мальчика, — сказал другой мужчина. — Говорит, не подумав.
— Тут нечего прощать, — громко, чтобы все слышали, сказал Васен. — Я человек, слуга Амонатора и последователь света, так же, как и вы. Он улыбнулся Ноллу и подмигнул.
— Как оказалось, этого хватает, чтобы дел у меня было по горло.
Нолл улыбнулся в ответ, к его зубам прилипли крошки.
— А теперь собирайте вещи, все, — сказал Васен. — Время идти дальше.
В ответ прозвучали стоны, но паломники исполнили его приказ. Пока они собирали пожитки, к Васену подошёл Элдрис и положил руку ему на плечо.
— Они не имели в виду ничего дурного, первый клинок.
— Я знаю, — ответил Васен.
Скоро они снова отправились в путь. Придерживаясь маршрута, которым Васен ходил уже много раз, они быстро пожирали расстояние. Васен постоянно следил за небом, высматривая любые признаки Шадовар. Его особенности позволяли ему видеть во мраке, как в свете полдня, так что только он мог вовремя заметить опасность.
Через несколько часов пошёл ливень. Дождевая вода была коричневой, как экскременты, и пахла разложением. Васен подумывал объявить привал, но паломники, даже пожилые, вроде бы неплохо справлялись. Васен увидел, что Нолл запрокинул голову и открыл рот, хватая капли дождя.
Прежде чем Васен успел одёрнуть его, Орсин хлопнул мальчика по плечу.
— Не пей, будешь потом мочиться зелёным.
Мальчик ухмыльнулся.
— Он прав, — серьёзно сказал Васен. Он упрекнул себя, что не предупредил паломников не пить дождевой воды.
Мальчик покраснел, опустил голову и смущённо ухмыльнулся.
Орсин предложил Ноллу собственный бурдюк, и мальчик стал жадно пить.
Васен благодарно кивнул Орсину и обратился к пилигримам:
— Пейте только из бурдюков. От этого дождя можно заболеть.
Эллора отвесила Ноллу подзатыльник. Орсин подошёл к Васену.
— Нужно было сказать им раньше, — произнёс Васен, качая головой из–за своего недосмотра. — Иногда я забываю, что они не знают того, что знаю я.
— Сложно предвидеть, что мальчик станет пить дождь, который пахнет смертью.
— Наверное, выпил всю свою воду на первом привале, — сказал Васен.
— Может быть, — отозвался Орсин, — А может, он просто мальчишка, который пьёт дождь, потому что ему скучно и потому что мальчишки так делают.
— Много он не выпил, — сказал Васен, надеясь, что Нолл не заболеет.
— Да, немного, — согласился Орсин. — И он ещё молодой и крепкий.
От воды волосы и капюшоны липли к голове, плащи и одежда приставали к телу. Они шагали по хватающейся за ноги грязи, часто спотыкались. Но несмотря на дождь и тёмное небо, паломники часто улыбались друг другу. У каждого был символ веры, благословлённый Оракулом — солнечная вспышка и роза — и большинство держали его в руках, пробираясь по мокрой земле, опустив голову и шепча молитвы. Несмотря на дождь и черноту сембийского неба, в душах паломники хранили сияние Амонатора. Васена радовало их счастье, хотя он приглядывал за Ноллом. Мальчик, казалось, был здоров, пускай и немного бледен.