Казалось, Элора сомневается, её волнение отражалось в морщинках у глаз. Она положила руки на плечи Нолла, как будто пытаясь его защитить. Другие пилигримы тоже казались обеспокоенными, обмениваясь встревоженными взглядами, перешёптываясь. Несколько человек бросили взгляд вверх, в тёмное небо, наверное, опасаясь, что сам Саккорс вдруг возникнет из темноты, а может быть, боясь увидеть над собой новый патруль Шадовар.
— Не волнуйтесь, — сказал им всем Васен. — Бояться нечего.
Он оттащил Бирна в сторонку. Всё время он чувстовал на себе взгляд Орсина.
— На другой стороне этого холма лежит деревня.
Бирн пожевал кончик усов и кивнул.
— Знаю. Фэйрелм называлась.
— Она называется Фэйрелм. Я пойду вперёд и проверю. Подержи пока паломников здесь.
Бирн схватил Васена за руку, когда тот уже собрался идти, и развернул его лицом к себе.
— Может быть, нам стоит обойти её. Я не хочу подвергать риску паломников, и действия Сембии — не наша забота.
— Правда, — наклонив голову, признал Васен. — Но если что–то случилось с деревней, кому–то может требоваться помощь. Наше призвание — не просто сопровождать паломников, Бирн.
— Быть светом, сражающимся с темнотой, — тихо сказал Бирн. Рука, которой он схватил Васена, упала. Прогремел далёкий гром, как будто небо спорило со словами Бирна.
— Именно, светом, — сказал Васен. Он хлопнул Бирна по плечу.
— Но мне всё равно не хочется подвергать паломников риску.
— Как и мне, — отозвался Васен. — Уведи их в тот лесок.
Он указал на ближайшую рощу широколистов, покачивающихся на ветру.
— Сделай всё, что можешь, чтобы они не беспокоились. Я скоро вернусь. Да хранит тебя свет.
— И тебя, первый клинок.
Бирн развернулся и начал собирать паломников.
— Пойдём, народ, — сказал он, наполнив голос притворным весельем. — Собирается дождь. Давайте устроимся под теми деревьями и перекусим…
Пока Бирн собирал паломников, Васен взял свой щит, повернулся, и обнаружил, что стоит лицом к лицу с Орсином.
— Боги. Ты ходишь, как призрак, — сказал Васен.
— Я пойду с тобой, — ответил Орсин.
— Ты, похоже, не голоден? — с улыбкой спросил Васен.
— Нет, — ухмыльнувшись, ответил Орсин. — Не голоден.
— Я буду рад твоей компании.
Васен просигналил Бирну, что Орсин пойдёт с ним. Вместе они поспешили в сторону Фэйрелма. Орсин тащил свой посох за спиной, оставляя след на земле. Вороньи крики звали их вперёд.
Прежде чем они с Орсином достигли вершины холма, Васен учуял слабый, тошнотворный запах смерти.
Низко пригнувшись, они выглянули вниз, на деревню, находившуюся приблизительно на расстоянии полёта стрелы. Небольшие участки обрабатываемой земли окружали ядро из крепких деревянных зданий, в свою очередь построенных вокруг общей площади и крупного пруда, питаемого небольшим ручьём. Тут и там в деревне росли несколько древних вязов — около дюжины. Васен решил, что деревья росли здесь ещё до Волшебной Чумы; похоже, они пережили её, не изменившись. В пруду на поднятых ветром волнах качались две лодки.
— Много здесь мертвецов, — сказал Орсин мрачным шёпотом.
На одном из ближайших вязов висели детские качели, зловеще раскачиваясь на ветру — как будто на них качался призрак. Кроны вязов шептались на ветру.
— Я вижу.
Среди домов лежали разбросанные части тел. Васен мог различить головы, руки, туловища, кровавые останки бойни. Он заметил скрюченные позы женщины и детей. Даже скот разорвали на части. Кровь собралась в тёмные лужи на дороге, запятнала траву, двери и стены.
— Что здесь произошло? — прошептал Васен.
Орсин ничего не сказал. Он просто смотрел, неподвижно, как статуя, как труп.
Вороны наслаждались пиром, их крики звучали гротескным аккомпанементом безмолвию мёртвых. Несколько птиц то и дело поднимались воздух, каркая друг на друга, прежде чем снова опуститься и приступить к трапезе.
— Это сделали не звери, — сказал Орсин.
— Нет, — согласился Васен.
— Значит, Шадовар?
Васен покачал головой, тени вились вокруг него.
— Когда Шадовар хотят преподать урок, они делают это с помощью магии и таким образом, чтобы не оставалось сомнений в их причастности.
— А что тогда?
Васен не знал. По тёмным равнинам Сембии рыскало множество хищников, но это, это было чем–то иным…
То, что атаковало деревню, наслаждалось кровью, наслаждалось убийством. Он оглянулся на Бирна и паломников. Под широколистами он едва мог их разглядеть. Загорелось мягкое сияние — священный символ Бирна, свет в темноте. Возможно, Бирн возглавил паломников в молитве.