Васен встал и достал свой меч. Всё, что можно будет сделать в деревне, потребует жёсткой стали, а не мягкой молитвы. Кромка клинка слабо засияла в пелене сумрачного воздуха Сембии.
— Пойдём, — сказал он и начал спускаться. Вокруг них отражением гнева мелькали тени. Чтобы сохранять сосредоточенность, Васен сконцентрировался на текущем моменте и направил свою веру в щит, пока тот не начал сиять. Мягкий розоватый свет согрел его, но не притупил ярость.
— Если нападавшие по–прежнему там, они увидят твой свет, — заметил Орсин.
— Пускай смотрят, — ответил Васен.
Они медленно прошли по невозделанному полю, под несколькими высокими вязами, и ступили на кровавые улицы. Где–то раз за разом билась о косяк незапертая дверь или ставня, как пульс, как затихающее сердцебиение мёртвой деревни.
Вороны поднялись в воздух, злобно закаркали, когда Васен и Орсин подошли к первом телу — пожилому мужчине, лежащему лицом в грязи. Они опустились рядом и перевернули тело. Его живот был распотрошён, горло разорвано. Широко раскрытые, испуганные глаза смотрели в тёмное небо.
— Клыки и когти принадлежали довольно крупному существу, — сказал Орсин. — Но кроме ворон, телом никто не кормился.
— Просто убийство, значит, — отозвался Васен. Он снял свою рукавицу, положил ладонь на лоб старика, а второй рукой поднял щит над его лицом так, чтобы свет отражался в глазах мертвеца.
— Каким бы ни было твоё божество–покровитель, пускай свет Амонатора поможет тебе найти к нему путь.
Другие тела и части тел, которые они нашли на краю деревни, несли на себе те же следы. Сердце Васена разрывалось при виде мёртвых детей, последние мгновения которых прошли в ужасе и боли. Он молился над каждым найденным мертвецом.
Они продвигались медленно, проверяя тела в поисках признаков жизни, осматривая изнутри дома — кто–то мог спрятаться от нападавших. Нашли они только кровь и трупы. Скот забили в загонах, коров распотрошили. На ветру, как снежинки, кружились цыплячьи перья.
Ни Васен, ни Орсин не кричали, чтобы привлечь выживших, хотя в этом был смысл. Почему–то мысль нарушить тишину казалась святотатством.
Они искали следы, какую–то подсказку о природе нападавших, но дождь всё смысл. К тому времени, когда они подошли к центре деревни, Васен смирился с мыслью, что не встретит ни выживших, ни виноватых.
— Века сменяют друг друга, мир меняется, но ужас остаётся всегда, — сказал Орсин.
— И красота иногда, — ответил Васен.
— Но здесь её нет, — сказал Орсин, глядя куда–то вдаль.
Где–то впереди тишину расколол крик, полный ярости рёв. Звук пробудил злость Васена. Тени хлынули с его кожи.
— Пошли! — сказал он Орсину и побежал к центру деревни, приготовив меч. Расплёскивая ногами грязь, он направил силу своего бога, укрепив свой меч и щит. Оба предмета засияли белым светом. Но тени на его коже никуда не исчезли. Свет и тень сосуществовали вокруг него.
— Подожди, — сказал Орсин, но Васен не стал ждать.
Когда они достигли площади, укрытой кроной одного из крупных вязов, они увидели женщину, сидящую спиной к стволу дерева — рот распахнут, глаза открыты. Она казалась живой. Рядом с ней присел мужчина, наклонив голову, одна рука на плече у женщины, другая сжимает длинный лук. На поясе у него висел меч. Он их не заметил.
— Отойди от женщины! — крикнул Васен, замедлив шаг и приближаясь.
Голова мужчины резко повернулась, и его взгляд уставился на Васена с Орсином. Его губы скривились от ярости. Он встал.
— Шадовар! Вы навлекли это на мой дом!
Прежде чем Васен смог ответить, мужчина с пугающей скоростью выхватил стрелу и выстрелил. Почти в тот самый миг, когда он спустил тетиву, Орсин прыгнул перед Васеном и перекатился. Васен испугался, что стрела вонзилась в него, но дэва встал на корточки, сжимая стрелу в кулаке.
— Он не шадовар, — сказал Орсин мужчине, который уже достал и наложил новую стрелу, прицелившись в грудь Васену.
Васен поднял свой щит с солнцем и розой в подтверждение этих слов. Он видел, что мужчина — жертва случившегося в деревне, а не виновник.
Мужчина шагнул к Васену, стрела по–прежнему была нацелена ему в грудь. Под глазами темнели круги. На лбу виднелся крупный фиолетовый синяк, из волос торчали стебельки травы. Его нос был сломан, а на бороде и усах запеклась кровь. Его губы были растянуты в оскале, обнажая зубы.
Орсин напрягся, как будто готовясь броситься на мужчину, но Васен просигналил ему не двигаться.
Медленно, как будто пытаясь успокоить встревоженное животное, Васен опустил свой меч и щит. Их мерцание угасло. Гнев Васена рассеялся, и тени, клубившиеся вокруг его тела, исчезли. Он стоял перед мужчиной обнажённый, уязвимый.