Не мыслит он и как владыка шейдов. Он потерян в нигилизме своей веры. Теламонт много раз следил за ним с помощью магии. Ривален на протяжении долгих дней неподвижно глядел в око Шар.
— Ваше всевышество, — сказал Хадрун. — Я допускаю, что принц Ривален не в себе, но…
Теламонт лёгшим на разум весом, плотностью воздуха почувствовал, как в комнате проявляется присутствие Ривалена, как будто измерения комнаты поменялись, чтобы принять его. Должно быть, Хадрун тоже это почувствовал и охнул.
— Дитя, ты говоришь обо мне так, будто я не слышу каждого слова, — сказал Ривален.
— Дитя! — воскликнул Хадрун, брызгая слюной от ярости.
— Ты просил о моём присутствии, — сказал Теламонту Ривален, игнорируя Хадруна.
— Нет, — ответил Теламонт, не оборачиваясь, по–прежнему глядя на Тултантар. — Я посылал за тобой.
Присутствие Ривалена в комнате стало ещё весомее, тяжелее. Тьма потемнела, каким–то образом сгустилась. Теламонт воспротивился импульсу мысленно пересчитать заклинания и печати, охранявшие его персону.
— Больше ты не посылаешь за мной, отец, — сказал Ривален. — Ты просишь о моём присутствии. И я прихожу, если пожелаю.
Хадрун достаточно пришёл в себя, чтобы сказать:
— Принц Ривален, вы должны обращаться к нему «ваше всевышество».
— А ты должен замолчать сейчас же, или я убью тебя на месте.
Хадрун снова охнул, но внял предостережению Ривалена и больше ничего не говорил.
Теламонт превратил своё лицо в маску и обернулся, чтобы встретиться с сыном.
Ривален нависал над комнатой. Хадрун рядом с ним действительно казался ребёнком. На остром лице Ривалена мецали его золотые глаза. Он унаследовал черты Теламонта, но кроме этого, у отца и сына было мало общего.
— Божественность сделала тебя невоспитанным, — сказал Теламонт.
— Принц Ривален никогда не был известен своим чувством такта, — добавил Хадрун.
Ривален повернулся к нему, занося руку, будто для удара. В его ладони собралась шипящая масса чёрной энергии.
Глаза Хадруна вспыхнули. Он моргнул, отступил на шаг, поднял перед собой посох в защитном жесте. Вены синего света пронизали кристалл на вершине посоха.
— Ривален! — крикнул Теламонт, ударив основанием собственного посоха по плиточному полу, результатом чего стал похожий на раскат грома звук. — Насилие не дозволено в этих палатах!
Ривален застыл, его сощуренные глаза застыли на Хадруне, разрушительный шар энергии потрескивал в его ладони.
— Твои дозволения больше не волнуют меня, отец. Ты не можешь остановить меня. Больше нет.
Теламонт позволил собраться его собственной силе. В воздухе возникли усики тени, зазмеились вокруг его рук, его посоха.
— Ты ошибаешься, дитя, — сказал он, но задумался, говорит ли Ривален правду. Он чувствовал силу в сыне. Теламонт не сомневался, что может ранить Ривалена, но сомневался, что сможет его убить.
— Он зашёл слишком далеко, ваше всевышество, — сказал Хадрун высокими голосом, быстро и тяжело дыша. Он не опустил свой посох и не прекратил действие защитного заклинания, зарождавшегося в кристальном навершии.
— Убирайся, прихвостень, — сказал Ривален. Шар энергии в его руке рассыпался в ничто.
— Ваше всевышество… — начал Хадрун.
Ривален сжал кулак, и кристалл в навершии посоха Хадруна со звучным хлопком рассыпался, на пол посыпались осколки. Тени потекли из наконечника пострадавшего посоха. Хадрун выругался, широко раскрыв глаза.
— Я сказал, убирайся, — повторил Ривален. — Ты здесь не нужен.
Глаза Хадруна запылали, но он проигнорировал Ривалена.
— Ваше всевышество?
— Можешь идти, Хадрун, — сказал Теламонт, глядя на сына.
Советник поклонился Теламонту, демонстративно проигнорировал Ривалена, и вышел из палаты. Теламонт знал, что Хадрун остался сразу за дверями с отрядом элитных воинов–шадовар, готовых действовать, если в них возникнет нужда.
— Ты был необоснованно груб с ним, — сказал Теламонт.
— Он дурак, — Ривален прошёл мимо отца к стеклосталевому окну, из которого открывался вид на Тултантар. — Мы так отчаянно сражались, чтобы сохранить всё это, после того как сбежали от краха Нетерила в Царство Тени.
— Да, — согласился Теламонт. — А вернувшись в Фаэрун, мы отчаянно сражались, чтобы расширить нашу власть. Ты был незаменим.
Ривален хмыкнул.
— Льстишь, отец?
— Скорее, говорю правду, — ответил Теламонт. — И сейчас мне бы не помешала твоя помощь ещё разок.
Ривален повернулся лицом к нему. Тени кружились вокруг него, ленивые, как ласка любовника.