- Стефан, можно тебя кое о чем спросить? О личном.
Вдруг захотелось Анне, что немного напрягло его.
- Ну… давай, - задумавшись, сказал он.
- Во что ты веришь?
Стефан напрягся еще сильнее, задумавшись над вопросом.
- Просто и без всякой философии. Забудь ее сейчас.
- То есть?
- Каждый человек во что-то верит. Так? Я не имею ввиду верования, вероисповедания, религию как форму, как таковое вообще. Я говорю о вещах более чувственных и эстетичных. Понимаешь? Кто-то верит в любовь. Кто-то в дружбу. Кто-то верит в деньги, а кто-то в удачу. Поэтому, кто-то романтик, кто-то материалист, а кто-то циник. Понимаешь? Неужели ты всерьез живешь с той мыслью, что ты нигилист? Ты так легко это принимаешь? Эту мысль? Что смысла нет ни в чем. Даже циники во что-то верят. Нигилисты ни во что не верят…
- Это очень не простой вопрос для меня, Анна, - задумчиво сказал Стефан, сделав серьезное лицо философа.
- Он загоняет тебя в тупик? Просто отбрось философию, прошу тебя!
- Хм… Даже не знаю…
- Для тебя все вопросы нелегкие. Стремишься ли ты вообще к чему-нибудь? Я поняла, что не к деньгам и не к славе. Это что-то другое, оно должно быть. Что это? К чему ты стремишься? Не бывает абсолютного нигилизма!
- Анна, прости, но мне кажется, ты уже заговорила о цели в жизни, а не о вере…
- Даже так. Ты ученый. Ты писатель. Неужели, ты не можешь сформулировать несколько слов о том, что для тебя счастье?
- И счастье – это уже кое-что другое…
- Я серьезно.
- Я тоже.
- Ты не выносимый!
- Нет, ну, что? Что ты хочешь знать? Что такое счастье? Счастье – оно на самом деле может быть в разных вещах.
- Например?
- В том, что есть я. Что есть ты. Что есть воздух. Вода. Огонь. Еда. Крыша над головой. Многие люди этого не понимают, что счастье в их жизни присутствует каждый день. Но они к чему-то стремятся, стараясь получить его. Но его не нужно получать. Оно окружает нас. Оно обеспечивает нам жизнь. Оно и есть тем, что мы живем. Потому, что если у человека забрать дом, забрать еду, воду, возможность дышать – он умрет. То, что поддерживает жизнь – и есть счастье. Много людей в мире мечтают о том, чтобы просто поесть, обрести дом. Понимаешь? Эти люди знают, что такое счастье. Знают ему цену. А мы не знаем. Поэтому, мы не знаем счастья. Поэтому, и я не могу говорить о чем-то уверенно, не зная этого. Во что верю я.
- Ты серьезно?
- Абсолютно.
Анна задумалась над словами Стефана.
- Ты минималист.
- Возможно.
- Но в жизни должна быть цель. Иначе, какой в ней смысл?
- Ты сама сейчас задаешься вопросом нигилиста.
- То есть? Есть ли смысл в жизни?
Стефан покивал головой.
- Черт, Стефан! Я сейчас не об этом! Ты понял, о чем я!
- Нет! Я не понимаю, что для тебя цель? Что это? Что ты подразумеваешь под этим словом?
- Для меня, цель – это то, на что направлена большая часть твоих усилий ради достижения этого самого «счастья».
- Я тебе уже объяснил, что я понимаю под словом «счастье». Но также я тебе сказал, что я не знаю, что это такое. Поэтому, вероятнее всего, и цели у меня нет, исходя из твоих размышлений.
Анна разочарованно опустила свои глаза. Стефан увидел это, но не понял, в чем дело, лишь предположил. Поэтому, позволил сказать себе следующее, сам особо не желая этого:
- Да, уж такой я нигилист, наверное… Ты права…
- Значит, ты со мной не счастлив?
«Что?» - раздалось в голове у Стефана. Такого вопроса он от Анны точно не ожидал. Все время сдержанная, взвешивающая каждое свое слово и поступок, и, вдруг, выворачивает свои эмоции в открытом вопросе. Такие резкие перепады настроения! А ведь все хорошо было пять минут назад! Что-то случилось? И он не заметил? Что-то не то сказал? Не так сказал? Что-то не правильно сделал? Раньше она не задавала ему подобные вопросы. Стефан постарался не пасть в грязь лицом, быстро собрался, и решил ответить ей ради того, чтобы не молчать в ответ. Молчание он сейчас посчитал лишним – один из тех редких случаев. Но только начал что-то выговаривать, как Анна тут же перебила его, словно сама начала объясняться преждевременно:
- Пойми. Ты не подумай, что я начинаю выяснять отношения, раздувать из мухи слона на ровном месте. Просто… - она задумалась, словно нервничала в этот момент, что было очень нетипично для Анны. – Мы с тобой уже полтора года знаем друг друга, имеем довольно близкие отношения. Понимаешь?
Стефан старался понять, но лишь спросил:
- И? – замечая, как волнуется Анна.
И сам немного заволновался от этого. Обычно, ей удавалось не хуже его скрывать свои истинные чувства. А сейчас, она словно и не знает, что сказать. Он и сам не знает, спрашивая себя о том, что же он сделал, или сказал не так. Что происходит? Анна будто и хотела что-то сказать, но вдруг переменилась в лице, словно подавив в себе что-то, и сказала:
- Ладно, - прикоснувшись кончиками пальцев своего лба, резко успокоившись. – Это глупый разговор. Прости, что я его затеяла. Нам с тобой предстоит сходить на один помпезный светский вечер…
- Светский вечер?
- Да. Я вчера тебе говорила. У моего друга, коллеги из парламента будут важные гости. И мы в их числе. Помнишь?
- Ах, да! – тут же вспомнил Стефан с чувством неловкости, начав размышлять.
Откуда он в их числе? В этом списке? Как он вообще оказался в этом обществе, по сути, не являясь его частью? Он не бизнесмен, не политик, не филантроп. Эти бары, рестораны, пляжные вечеринки, яхты, коктейли, секс с богатой красавицей. Откуда все это появилось в его жизни «нигилиста», раз уж на то пошло? Не в первый раз задумался…
Выделить объект, предмет рассуждений, выстроить вывод. Вот, чего он хотел по профессиональной привычке, начав снова рассуждать. Все расставить по полочкам. Глупая! Глупая голова!.. Пока ему это не удавалось. Возможно, потому что не мог оценить степени того нигилизма, в котором признался несколько минут назад. Который не давал понять ему смысл, который он не признавал. Но что же тогда признавать в жизни? Что-то из того, что он постарался спрятать в глубине себя, и не задевать этого, не взбаламучивать воду, находящуюся в спокойном состоянии? Ведь даже вопрос «зачем все это?» и то не имел особого смысла в его голове. Что с ним происходит? Что за бездна засасывает его? Бессилие и бессмыслица овладевает им с каждым днем все больше. Ниоткуда. Из пустоты. И он потопает в этом, как алкоголик в бочке вина…
XXII
Это была самая дорогостоящая усадьба из всех, что Стефан когда-либо видел. Огромная территория с кипарисами и высоченными пальмами, с бассейнами и гравированными клумбами, статуями; столы с самой респектабельной выпивкой на любой вкус и с самой дорогой и разнообразной едой. Музыка – лучше не придумать. Группа, исполняющая джаз и блюз в стиле 1930-40-х годов. Как раз то, что нравилось Стефану. С каждой минутой в нем даже нарастало то чувство, будто он дома, но только с другими декорациями. Ему было настолько уютно здесь, что он не задумывался и не вспоминал о Белвью, чуть ли не впервые. Вечер шептал лучшей погодой этого месяца, провожая солнце за горизонт. Все идеально. За исключением Анны. Сегодня она казалась Стефану излишне раздражительной, что совершенно было на нее не похоже. Тем более, на людях. Она всегда умела улыбаться, правильно общаться, вести себя. Улыбалась и сейчас, но как-то по-другому. Особенно, Стефан разглядел это, когда Анна позволила сделать ему замечание по поводу того, что он не правильно начал пить одно из вин, на производство которого он даже и внимания не обратил. А его нужно пить только так! Манерность превыше всего! Конечно! Этого у нее никак не отнять! Но, все же, это показалось Стефану излишним.
Анна приподняла локоть Стефана, чтобы взяться за него. Оба они сдержанно и осторожно осматривались по сторонам. Стефан рассматривал все происходящее. А Анна, судя по тому, сколько комментариев себе позволяла в этот момент, оценивала. Причем, нелестно: