Сьюзи решила сделать паузу в монологе, глубоко и долго затянувшись сигаретой, задумчиво выпустив дым изо рта. Стефан молча внимал, не возражая, и не поддерживая. Сьюзи посмотрела на него украдкой.
- А знаете, правильно! Храните свой выбор. Храните эту силу в себе, и не растачивайте зря, ни на кого, ни под каким предлогом. Потому, что спина – это очень уязвимое место.
- Даже на вас? – хитро спросил Стефан, но тут же понял, что Сьюзи говорит куда более серьезнее, чем это выглядит.
- Даже на меня. Поверьте, человек предаст. И дело в том, что сделает он это в момент вашей самой большой слабости, беспомощности, он словно будет ждать именно этого момента. Чтобы вы не смогли воспротивиться этому, словно беззащитная букашка, раздавленная под его пальцем, демонстрирующим его власть и вашу безысходность таким образом. Такой сам себя подчеркивающий жест хитрости, ничтожности, уничижительности…
- Вау! – многозначно произнес Стефан, не понимая, с чего вдруг возник именно такой разговор, стараясь не перебить Сьюзи.
- Да. К сожалению, а возможно к счастью, не я такой циник, - продолжила Сьюзи, пустив дым изо рта. – Это общество цинично. А мы в нем живем, и пусть не рождаемся, но становимся потом такими, как наше общество, увы. Потому, что по-другому никак. Испокон веков, мы, западные люди – трусы, льстецы и лицемеры. Даже Шекспир был лицемером, писав о любви, когда ему за это платили. Так что…
Сьюзи решила не продолжать свою мысль. Она казалась ей весьма завершенной на данном этапе. Затянулась сигаретой, посмотрела на Стефана. Тот продолжал сдержанно смотреть на нее. Ей осталась одна затяжка. Она решила с удовольствием растянуть ее, посмотрев на луну. Стефан тоже посмотрел на нее.
- Серьезно, Стефан! – решив не молчать, продолжила его собеседница. – Вы можете не принимать всерьез все то, что я вам только что наговорила. Но попытайтесь хотя бы не забыть того, что я вам сказала. Даже если предположить, что слова ничего не значат, что это всего лишь слова… Есть люди, которые говорят так. Но иногда, и даже зачастую, слова решают многое, куда большее, чем действие. И поверьте мне, у вас есть самое настоящее сокровище в груди. Потому, что вы не с этой планеты. Эта планета обречена. Вы же, счастливый человек. Просто примите это.
Стефана загнали в угол слова Сьюзи. Он не знал, что сказать в ответ. Она так уверенно говорила о нем, словно знала его всю жизнь. Кого-то она напомнила ему в этот момент, но кого, Стефан не смог понять. И факт в том, что это не был пустой разговор. Сьюзи почему-то, и для чего-то начала его. Почему? И для чего? От скуки ли? Разговора ради ли? Новые вопросы, над которыми он, наверное, станет ломать голову по старой дурной привычке. Слишком много их в его жизни. Поселяют тревогу, как поселили следующие слова Сьюзи, что вышли из ее уст, когда она посмотрела на открытый балкон с террасы, что выходил в сторону сада:
- Похоже, что ваша сеньора вас обыскалась, - кивнув Стефану головой, показывая в ту сторону.
Стефан поднял глаза и увидел подтверждение слов Сьюзи. Ищущим, покровительствующим взглядом Анна искала Стефана среди деревьев и кустов. Видимо, около фуршета она уже была. Стефан сделал шаг, скрывшись за кипарисом. Сьюзи заметила, и ее это насмешило.
- Что случилось? – спросила она.
Стефан стал выглядеть растерянным, его лицо стало озадаченным, ищущим укрытия. Как у школьника в общественном месте, прячущего свою эрекцию в штанах. Он посмотрел на Сьюзи, и предложил ей вопросом:
- Может быть, выкурите еще одну сигарету?
* * *
Вечер продолжался. Анна выпивала больше обычного. Зачастую Стефана не удивляло то, в каких количествах она могла выпить, при этом в более трезвом состоянии, нежели он, вернуться домой. Но сейчас Стефан наблюдал за тем, что Анна рискует превысить норму, при которой она спокойно могла проснуться раньше него, организовать завтрак без малейшего намека на похмелье, не теряя своего шарма, словно такие женщины, как она, никогда не превышают норму, и не напиваются, даже если пьют много. Лишь грустнеют на внешний вид, становятся непонятливо отстраненными, задумчивыми, весьма далекими от понимания других людей. Как Анна в этот момент. Загадочна и строптива на внешний вид. Очередной бокал вина точно не давал ей расслабления и хорошего настроения. Скорее, наоборот.
- Что-то не так, милый? – спросила она многозначно, заприметив, как Стефан озадаченно смотрит на нее.
- Хотел спросить то же самое, - пока что сдержанно ответил он.
- Да? И что во мне не так?
- Ничто. Просто, пьешь ты, будто с цепи сорвалась. Вот и интересуюсь, может быть у тебя что-то не так?
- Ах, вот оно что? – хитро вопросила Анна, с ноткой надменности в голосе, которую уловил Стефан, и ему сразу стало неприятно от этого.
Он тут же сделался скованным. Взгляд Анны стал невероятно сильным и стремительным, как у охотящейся тигрицы, которой только и дай какого-нибудь кролика на растерзание. Ее зрачки чуть ли не выходили за границы ее карих глаз, расширившись настолько, что Стефан не был уверен, возможно ли вообще такое. Разве что, у наркоманов и умалишенных бывают такие безмерные зрачки. Но он не хотел подобных ассоциаций, зная, что это станет погружать его в еще более глубокую мысленную дыру, и лишь предложил:
- Давай поедем домой, - ненавязчиво протянув свою руку к бокалу вина Анны, но она показательно отдалила его от Стефана.
- Домой? – переспросила она.
- Да, домой.
- Так все-таки, это и твой дом тоже?! Наконец-то, ты признал это! – громко сказала Анна, наигранно, как умеет.
Но Стефан не подал виду. Спокойно, но уже более настойчиво продолжил протягивать руку в сторону бокала, чтобы забрать его из руки Анны, взять ее и повести домой. По-другому он не мог себе представить продолжение этого вечера, явно пахнущего жареным. Вот, только с чего вдруг?
- Анна, любимая… - начал он, но тут же напоролся на сарказм Анны.
- О! «Любимая», как мило! Ты так редко это говоришь. Мне даже кажется, что впервые слышу…
- Послушай! – сказал Стефан чуть более резко, все же постаравшись схватить бокал в руке Анны, но как можно аккуратнее, чтобы не пролить его на ее платье, или на свой костюм.
Но получилось наоборот. Оба вцепились в бокал и дернули за него так, что вино выплеснулось им на руки. Почувствовав это, Анна сделала демонстративный жест, означающий, что она отдает бокал Стефану добровольно, так, словно он должен подавиться им, ей это вино больше не нужно.
Стефан молча посмотрел на бокал в руке и на саму руку, красную и липкую от вина. Анна развернулась и пошагала от Стефана. Быстро и уверенно. Стефан постарался как можно быстрее оставить бокал хоть где-то, чтобы броситься вдогонку. Стряхнув рукой, с запятнанным рукавом он побежал вслед за ней в сторону выхода.
- Постой, Анна! Куда же ты! – догнав и приобняв за талию чистой рукой, сказал Стефан, пытаясь задержать ее, но Анна лишь замедлила ход, но не остановилась.