Марк снова посмотрел на солнце. А может быть успеет? Просто идти в его сторону. Скорее всего, оно выведет его на юго-запад по берегу, который он уже успел выучить. Марк снял с себя верхнюю одежду, почувствовав как жарко ему стало. Решил пойти. Кроме сил терять ему больше нечего. Он не смог справиться с предрассудительностью. Может быть, это и к лучшему, что он пошел на зов своей жажды, своей нужды. Инстинктивно организм борется за жизнь всеми немыслимыми методами, поскольку мыслимые методы, поддерживаемые мозговой деятельностью, ослабевают в такие моменты. Ведь он уже практически и не думал, что делает. Знал лишь, что нужно попить и поесть, а там уже и сможет составить тот план, абстрактные очертания которого осели в его мыслях, которые он сейчас пытался сосредоточить на том, что было важно именно сейчас. В эту минуту. А именно, на ориентации в пространстве.
Все, что попадало в поле зрения Марка, он старался максимально использовать, запомнить, анализируя свои локальные возможности. Он снова видел деревья на юго-западе. Берег там был тоньше, не таким черно-серым от камней. Скорее буро-зеленым. Виднелось много трав. Может быть, ему нужно забыть о месте своей первой ночевки? По сути, его там ничего не держит. Пока что он метался в мыслях, не зная, какое из его эмоциональных решений станет верным, или, по крайней мере, наиболее выгодным. Есть цель – выжить. Поэтому, и решение нужно принять таким образом, чтобы оно привело к конечному результату этой цели.
Неизведанный, бурлящий растительностью юг острова. Это был он! Марк понимал. И это вдохновляло его все больше, поскольку с одной стороны давало ему шанс на открытие. Но на берегу пока что не было ничего такого, что устроило бы его. Лишь какая-то ржавая банка из-под консервы попалась ему под ноги. Возможно, с острова. А возможно, с материка. Для него не было секретом то, что мировой океан десятки (если не сотни) лет способен хранить в себе тот мусор, которым человечество успело загрязнить его и, возможно, загрязняет до сих пор. И это как-то даже грело надежды Марка. Потому, что он очень хотел, чтобы человечество жило. Он был практически на сто процентов уверен в том, что там, откуда сюда эти люди прибыли, до сих пор есть человеческая жизнь. Осталось лишь убедиться в этом лично.
Марк подобрал банку, поскольку решил, что она ему может пригодиться. Пошел дальше. В сторону скалы, обратившей на себя его внимание. Эта скала в своем подножии отлично демонстрировала своей естественной природной линией из ракушек закономерность приливов и отливов на этом острове. Особенно в этом месте. Судя по всему, на южной части острова приливы были куда большими, нежели на севере, ввиду факторов, которые Марк пока что понимал не до конца. И остановившись, чтобы присмотреться и оценить, Марк предположил, что высота прилива в этом месте может достигать пяти, а то и восьми метров относительно низшей точки отлива, что полностью прикроет эту часть суши при приливе, и отрежет его от той части суши, с которой он пришел. Рискованный момент. Ведь, если он ступит за эту скалу и наступит прилив, то по берегу сегодня он не вернется. Когда он наступит, Марк пока не понимал. Для этого нужно понаблюдать за периодичностью приливов и отливов. Стоит ли соваться дальше сейчас? Он пока что не мог решить.
Вдруг вспомнились жители острова. С досадой начал вспоминать их угрюмые лица. Начал вспоминать всех умерших. И даже Джулиана, но его одного он вспоминал с неприязнью и ненавистью. У него закружилась голова.
Марк решил присесть на ближайший камень, чтобы хорошо взвесить свое следующее решение, а заодно перевести дыхание. Солнечный день подходил к концу. Он обернулся на пройденный путь, и представил, что ему должно хватить времени вдоволь, чтобы вернуться на прежнее место ночевки, ничем не рисковать, а завтра утром спокойно выдвинуться в этом направлении. Но также он думал о потраченных силах, при таком раскладе, потраченных зря, и представлял себе, как дойдет до ближайших деревьев (ему должно хватить времени), насобирает там сучьев и ветвей, разожжет костер. Возможно, даже, найдет укрытие, что-то вроде пещеры. Скалы, что были далее, казались ему карстовыми, в них могли быть пещеры. В таком случае ему не придется возвращаться на старое место. Найдет тушу тюленя, хоть и в это время года их немного у берега, и шансы найти их труп сводятся практически к нулю, а его мысли об этом – к мечтаниям. Но именно это двигало им. Человек без мечты – это как птица без крыльев. Она стимулирует, направляет. А он действует. И хоть мечтательную мысль о мертвом тюлене Марк безжалостно истребил в своем мозгу, дабы не стращать голодный желудок, но о том, чтобы пойти вперед, он все же подумывал сильнее, и благосклоннее относился именно к этому плану дальнейших действий.
На глазах Марка навернулись слезы. От боли. Физической и душевной. Он смотрел на то, как солнце приближается к горизонту, и почему-то вспоминал о Мортимере. Возможно потому, что сравнивал себя с ним в этот момент. Разделял с ним ту же участь. Вспоминал отца. То, как он пересказывал встречу с Мортимером. Осознавал причину того, почему Мортимер так и не успел покинуть остров, прожив на юге около полугода. Хватался за бок, и смотрел вдаль, но уже бурлящего океана. Волны в нем были высокими, массивными, стремительными. Тонны воды несли себя. Он понимал, насколько сильная эта стихия. Насколько он ничтожен перед ней. И отважиться бросить ей вызов абсолютно неподготовленным – сродни либо безумству и идиотизму, либо самоубийству. Марк чувствовал себя комашкой на теле берега острова в данный момент. Эмоции снова начали брать верх. Он разрыдался, как бы ни пытался сдержать в себе отчаяние уже который день. Он больше не смог. Что же потом? Ведь уже сейчас так плохо… безнадежно…
Марк старался убедить себя в том, что это не так. Это временно. Сейчас эмоции пройдут, и настанет время принятия решения. Взвешенного, логического, максимально практичного и продуктивного. Нет места эмоциям. Он понимал, что материк находится недалеко. Нужно будет вскарабкаться на самую высокую точку, которую он увидит, чтобы посмотреть туда, в сторону юго-запада. Он точно знал, что материк там. Кое-какие познания в географии отложились в его уме, поскольку Марк очень любил изучать карты. Но именно это и было самым тяжелым с точки зрения принятия истины. То, что находится ближе, порой пугает больше, чем нечто отдаленное, совершенно не касающееся человеческого созерцания. Та неизвестность, которая рядом – ужасает.
Марк приложил остатки сил для того, чтобы подняться с камня, ибо понимал, что если сейчас не встанет, то его мышцы спины расслабятся настолько, что он уже не выдержит той боли снова…
Медленно он поднялся. Все же решил идти вперед, не возвращаться. Шел около часа. И наблюдая с тревожным чувством, как солнце цепляет макушку склона, до которого он наконец-то дошел, Марк упал на колени. Упал от счастья, почувствовав тепло в груди. Его губы задрожали.
Он увидел, как по этому самому склону сбегает вода. Откуда-то сверху. Источник жизни. К нему он шел. Его искал. Чистая, прозрачная вода. У Марка перехватило дыхание. Он уже представлял себе, как пьет из этого ручья. Нет, это не мираж! Здесь пахло травой и цветами. Здесь пахло землей, самым настоящим грунтом, в котором растут деревья. Здесь пахло хвоей. Пахло сыростью. Пусть он замерзнет, и протрясется всю ночь от холода… Это стоит нескольких глотков родниковой воды… Это стоит того, чтобы подняться… чтобы остаться… здесь… он выживет… он выживет…
* * *
Обосновавшись в небольшой, но довольно удобной пещере, которую Марк разыскал на следующее утро, он наконец-то обрел покой. Тот минутный покой, который грел его душу наличием укрытия, доступом к пресной воде. Но не грел в прямом смысле, поскольку у него до сих пор не было огня. И не было еды, о чем постоянно напоминал ему желудок. И Марк понимал, что нужно с этим что-то делать. Нельзя расслабляться ни на минуту. С каждой последующей минутой риск встретиться с голодной смертью возрастает для него в геометрической прогрессии. Еще и эти ранения… Особенно, внутренние…