Марк отлично знал теорию выживания. Джек не раз брал его с собой на охоту, обучал основным правилам выживания и поведения в дикой местности. Он помнил каждый поход с отцом. Особенно тот, что увенчался успехом с китом. И сейчас он вспоминал метод трения – по сути, единственный из всех, которым он в данном положении мог раздобыть огонь. Кроме двух палок – ранее у него не получалось. Но иных средств для разжигания костра у него, к сожалению, не было. Так что, каким бы сложным, и даже невероятным, этот метод ни был для него сейчас, он был единственным.
Марк начал пытаться. Крутил, вертел, растирал, но лишь натер на своих пальцах и ладонях мозоли. Его руки так горели, что он уже готов был сдаться после часа безуспешных попыток. Хворост в отличие от его рук не горел. И он злился. Его это выводило из себя.
«Ничего не получится» - с отчаянием бросив палку об камень, подумал Марк, после очередной неудачной попытки. В нем заговорило чувство досады и беспомощности. Снова захотелось плакать. Но уже не мог себе этого позволить, иначе перестанет уважать себя в эту же минуту. Довольно слез. Иначе он вовсе раскиснет и останется скелетом в пещере.
Мысли не сводились. То думал о возможности поймать рыбу голыми руками, то о боли в боку. Не мог сосредоточиться. Силы покидают его, и разум, похоже, тоже. Но нельзя сдаваться! Нельзя! Нельзя!
Марк до умопомрачения старался держать свой разум в тонусе. Посмотрев вдаль (он заметил, что это ему помогает в некой степени принять решение), он стал всеми силами мозга анализировать ситуацию, взвешивать, что для него на данный момент будет лучше. Жизненно необходимым. Без чего он не переживет эту ночь. Без огня? Или без еды? И того и того ему очень не хватало. Из-за холодных ночей конечности, а особенно пальцы, Марк чувствовал все хуже. Крови в них явно не хватало. Еще одна-две таких ночи, и он может запросто получить обморожение. И не важно, что днем солнце прогревает воздух настолько, что он даже может позволить себе снять с себя все. Ночи холодные… Не есть он тоже уже не мог. Который день подряд голодать? Уже не знал, что хуже…
Он перевел взгляд поближе, на берег. Смотрел на его меленькие камушки. И, вдруг, его осенило. До этого момента он обращал внимание лишь на большие камни, которые окружают его на этом острове всю жизнь. А маленькие? Маленькие, что? Он вспоминал из одного похода с отцом, как тот рассказывал ему о кремне. Как тот дает искру при трении. Нужно найти его! Ведь он есть на острове, они с отцом находили!
Марк пошел на берег. К своему удивлению, он довольно быстро нашел обломок, весьма неудобный и небольшой, но все же, очень похожий на кремень. Марк был практически уверен, что это он. Нужно проверить. Этот шанс он должен использовать, Марк понимал. Иначе он обезумеет.
Вернувшись в пещеру, Марк вдохновлено стал чиркать кремнем о металлический край крышки банки, которую нашел ранее. Для удобства, он предварительно оторвал крышку и отполировал ее, чтобы ржавчина не мешала трению с кремнем. Искра получалась. Но трут пока не разгорался. Искры не хватало. И умения, чтобы так быстро и легко получить огонь. Но Марк не сдавался. Пробовал еще и еще. Камня хватало на множество попыток. Раз за разом. Уже более сотни раз. Сотни тщетных, но все же дающих надежду попыток. Марк посматривал на солнце, которое очередной раз приближалось к горизонту. Всегда так быстро садилось…
Еще одну ночь без огня он не выдержит. Даже не физически, а морально. Ему нужна была чья-то компания. В данном случае огонь мог стать для него лучшей компанией. Стоит поторопиться!
С этой мыслью Марк все искуснее добывал искру, бил сильнее, но точнее, направляя искру прямо в середину самого сухого места подготовленного им хвороста. И, наконец-то, он добыл ту, которая осталась там, пустив тонкую извилистую змейку дыма, поднимающуюся вверх. Марк бросил камень, и поднес трут ближе ко рту, чтобы аккуратно, медленно начать раздувать его. Сначала совсем чуть-чуть подул. Затем чуть сильнее, с нарастанием раз за разом. Дым начал сгущаться, становиться темнее, а затем желтее. Сейчас разгорится. Подул дольше и напористее. Стали появляться угольки. Еще раз. Да! Они вспыхнули! Трава загорелась! Да! Да!..
Теперь времени совсем мало. Нужно успеть опустить трут и аккуратно окружить его тоненькими веточками, которые он уготовил. После того, как разгорятся эти, Марк подкинет те, что потолще. Он подготовился, он набрал побольше. Кипа толстых ветвей была аккуратно сложена у стенки, и даже кусок пенька. На ночь точно хватит. Да! Есть огонь! Есть! Он разгорается!
Марк стал подкидывать ветви потолще, увлеченно и с радостью смотря внутрь огня. Сразу же решил для себя, что срубывать и ломать деревья он не станет. Тем более что совсем зеленые гореть не будут. Лишь дымить. Пока он видел достаточно осыпавшегося материала для огня. Он будет собирать его как минимум несколько дней. А пока, он довольствовался компанией костра, который освещал его скромный жилищный уголок, согревая его руки, время от времени потрескивая, тем самым заполняя тишину, и кое-как – пустоту в самом Марке.
Марк непрерывно смотрел в огонь. Не отрывал от него своих глаз. Смотрел, как переливался желто-оранжевыми цветами, плавно извиваясь, поселяя в нем покой, но и порождая мысли… Первая ночь с огнем…
Теперь Марк мог найти в чем-то успокоение, и задуматься, хоть и старался не думать о том самом изо всех сил. Больше старался думать о завтрашнем дне. Устремлял мысли в перспективы, а не в прошлое, не смотря на то, что перспективы его пока были не велики. Ему нужна была еда. Огонь здорово способен подбодрить и отрезвить голову, но желудок он не наполнит. Без еды Марк не выживет…
Завтра он будет сытым. Он пообещал себе это, с мыслью о том, что пора попытаться заснуть. До этого он не мог, как следует, спать из-за холода. Единственное, что ему осталось – поесть. И он поест! Лишь потом он подумает о том, как будет покидать этот проклятый остров…
* * *
Марк совершил довольно обширный ознакомительный обход близлежащей местности, учитывая его силы. Особенно, он старался как можно подробнее исследовать берег. На него он возлагал все свои надежды. Но на нем он находил лишь мусор. Причем, такой, что даже не пригодится. Очень редко попадались бутылки – единственное, что он подбирал, чтобы набирать в них воду. Ходил по берегу несколько часов, пока не наткнулся на пару крабов и дохлых рыбешек, не успевших уплыть с отливом, застряв на мели в лужице. Он подумал, что до сих пор не проследил график приливов и отливов, а это было важно, как он считал.
Довольствоваться найденным Марк не собирался. Искал еще. Он понимал, что этого мало. Несколько дней голода съедали его изнутри. Он сильно похудел. И до сих пор чувствовал привкус крови во рту. Ему нужно максимально восполнить силы. Иначе он погибнет раньше, чем успеет осознать это. Он тщательно исследовал берег. Поднимал практически каждый камушек, заглядывал в каждую лужу. Что-то должно быть. Наблюдая за солнцем, ориентируясь по тому пути, который уже прошел, Марк был уверен, что сейчас он уже дошел до южной точки острова. Или, как минимум, он находится максимально близко к ней, или около нее. Вот только, что это ему дает, кроме осознания того, что он открыл для себя новую часть острова? Очередную надежду что-нибудь найти?
Нужно мыслить продуктивнее. Но как, когда в ногах нет уверенности, а внутренности болят настолько, что кажется, что они постепенно отмирают, преврашая тебя в ходячего мертвеца. Сначала желудок, затем кишечник, печень, почки, а затем и сердце. Нет-нет. Нельзя об этом думать! Марк тут же отогнал от себя мысли, которые мешали думать ему продуктивнее. Под ногами ничего нет. Большего он пока найти не сможет. Так подумал Марк, и решил вернуться в лагерь с тем, что имел. Лучше, чем ничего. Для того, чтобы желудок заработал, хватит, по крайней мере. Ему пришлось довольствоваться малым.
Возвращаясь в пещеру, Марк все думал о том, насколько долго она останется для него лагерем. Он хотел как можно быстрее наесться, выздороветь, и покинуть ее, и этот остров. Но желания и возможности редко дружат друг с другом. Признав это, он успокоил себя на то время, пока будет есть. Ему было очень трудно оставаться спокойным. Ком в горле так и наворачивался, удушая его. Смотрел на горизонт, на то, как солнце соприкасалось с ним, словно целуясь, думая об их гармонии, которой никогда не будет между его телом и душой.