Он не мог выбросить из памяти смерть своих родителей. То, с какими лицами они канули в эту бездну, в которой выжил он. Никто не выжил, а он выжил. Чудо? Ирония судьбы? Знак свыше? Везение? Что это? Что вообще происходит? Что с этой жизнью не так? То, что однажды она встречается со смертью? Как же хочется перестать думать… Обо всем… Просто согнуться калачиком… Прямо здесь… Марк не хотел покидать эту пещеру. Она была теплой – согревала его. Вселяя некий трепет, успокаивающий его каким-то непонятным, странным образом, что не удивляло его, впрочем. Лишь погружало в сон. Обещал себе, что не совершит ошибку Мортимера. Не погонится за зайцем, и не решит кому-либо помочь. Он один. И как бы в глубине души ему не хотелось отыскать его труп, для успокоения, наверное, он понимал, что прошлое не должно задерживать на себе его мысли. Из него лишь делаются выводы, создающие сегодняшний день для успешного завтра. А что будет завтра? Завтра он будет искать новый ответ, и не найдет его лишь потому, что не обретет настоящего, окончательного покоя. Ни в закате очередного солнечного дня; ни в бурлящем течении неспокойного океана; ни в утолении голода. Ни в чем… Разве что, лишь в утолении мести…
Марк начал засыпать под шум прибоя, все меньше всматриваясь в ночь. Утром должны будут остаться угли от толстого полена, которое он кинул перед уходом в своей пещере. Оно будет долго тлеть. Он перенесет его сюда, однозначно. Он хочет быть здесь. Это место питало его энергией. И он хотел еще. Еще этого тепла, отдаляющего от него страх перед тем, как отважиться на то, без чего его не будет.
* * *
Прошло несколько дней. Лето полноценно вступило в свои права, ознаменовав свой жаркий приход появлением множества насекомых, а соответственно, и птиц. Особенно много стало комаров, которые грызли Марка, несмотря на дым от огня, тем самым раздражая его, чуть ли не сводя с ума. Но было и то, что конкретно успокаивало и подбадривало его, придавая ему не только эмоциональных, но и физических сил.
На днях Марку удалось поймать пару крупных рыбин у самого берега, что здорово утолило чувство голода и придало ему сил. Он почувствовал, как боль в его внутренностях стала постепенно исчезать. С приливом сил и энергии он стал более вдохновленным и легким на подъем, что способствовало процессу его активного планирования дальнейших действий. Лето в разгаре и нужно пользоваться тем шансом, который у него еще есть.
Последним временем Марк тщательно наблюдал за периодичностью приливов и отливов к югу от острова и вывел для себя некоторый график и продолжительность этого процесса. По его расчетам материк находился приблизительно в пятнадцати километрах от острова. С отливом внушительная полоска из гряды скальных островков тянулась и весьма обнадежливо обнажалась в сторону материка, что разительно сокращало плавательную дистанцию для него. Ему не придется плыть слишком много и, возможно даже, строить для этого что-нибудь вроде плота. Течение сильное в этом месте, но его также можно изучить, чтобы оно не отнесло его в океан к акулам – единственное, чего Марк опасался по-настоящему и считал реальной угрозой в воде. Пока тюленей около острова не было, вероятность того, что здесь будет акула, также снижалась до минимума. Так что, он был готов рискнуть и использовать те шесть часов между кульминациями прилива и отлива, чтобы преодолеть хотя бы две трети дистанции. Опять же, ему будет где передохнуть. Все пятнадцать километров он плыть не будет, он рассчитывал на это, поскольку представлял всю сложность задуманного им действия. На острове были куда лучшие пловцы среди поселенцев, нежели он. Но только он отваживался на такой шаг. Судя по всему, Мортимер не рассматривал вариант плыть вручную, раз не покинул остров до зимы. Но дело в том, что октябрь тоже весьма холодный месяц, зачастую в октябре ночью может выпасть снег. Мортимер мог не решиться, поскольку просто мог получить гипотонию быстрее, чем доплывет до первого островка в километре отсюда. Почему не решился перейти по льду? Единственное, чего не мог понять Марк. Ведь тот не сразу сломал ногу.
Тем не менее, Марку повезло больше. Солнечные лучи так и согревали все вокруг теплыми июльскими днями. Риска замерзнуть в воде у него было намного меньше. Соответственно, шансов покинуть остров у Марка куда больше. И это также вдохновляло его. Взвешивая все за и против, он сделал вывод, что «за» намного больше. И терять, собственно, нечего.
Закидывая самодельную удочку в океан, он вылавливал по две-три рыбешки в день, поправляясь и укрепляя свои силы. Физических усилий на подпитку огня он тратил не так уж и много, на поимку еды – еще меньше. Ему становилось лучше, пусть и морально его все больше знобило. Чем ближе он был к осознанию того, что не сегодня, так завтра он кинется в океан, тем больше ему становилось тяжко. Отважиться, встретиться со своим страхом – вот, что по-настоящему страшнее самого этого страха. Словно сама мысль о нем сильнее, чем он сам. И прокручивая очередную рыбу на палочке над костром, Марк посматривал на очередной закат и думал, как и несколько вечеров подряд, что завтра он отважится. Оставит тлеющий уголь на тот случай, если ему придется вернуться, и разжечь огонь. Оставит пару банок с пресной водой. И даже корешки побегов, таких сладких, насыщенных сахаром. Ему нужно все продумать. Даже если он не собирается возвращаться, на этот случай все равно нужно подготовиться. Всякое может случиться, хоть он и отгонял от себя мысли о негативном исходе его предприятия. Все будет хорошо…
Настал очередной прилив. Марка хандрило от его вида. Он был таким высоким и сильным, таким быстрым. Он может недооценивать его силу, которая запросто засосет его в себя и не отпустит.
Вкушая сочный кусок прокопченной над костром рыбы, Марк убеждал себя в том, что все это фрустрация. Перед самым важным делом, мысли о неудаче словно прорастают корнями в голове, и как не выдергивай их, они словно сорняк врастают все сильнее. И следует лишь начать это дело, чтобы не замечать этих сорняков. Поэтому, следует ли обращать на это внимание? Он и так отлично держался, несмотря на то, каковым был последний месяц его жизни на острове.
Ближайший отлив, к которому он будет реально готов, начнется завтра пополудни. У него будет целое утро, чтобы подкрепиться последней рыбешкой, напиться воды, взять с собой на случай ночевки на одном из камней, подготовить свои мышцы, принять морально тот факт, что завтра он будет бороться за свою жизнь самым непосредственным образом с самой сильной стихией на Земле. Однажды вода его уже простила. Простит ли второй раз?..
Марк прилег у костра, подложив руки под голову не в силах заснуть от мыслей о завтрашнем дне. Думал о надежде и вере в философском смысле. Поскольку, без того и другого он бы уже сдался. В этот момент в его боку закололо. Не так сильно, как раньше, но все же, его внутренности напоминали ему, что он не так уж и здоров. И завтрашняя попытка – абсолютная авантюра. Но с четко очерченными светлыми краями, касающимися его души.
Он чувствовал в себе что-то наподобие того, что люди называют душой. В области груди его она болела тупой болью, желая исцелиться. Верит ли он в исцеление? Марк не знал. Но что еще остается, когда не хочешь, чтобы твоя душа стала такой же мрачной, черной и никчемной, как у тех людей, от которых он спасся. Не спаслись его родители. За это болела его душа. Он чувствовал личную ответственность за свой успех. Будто он предаст их, упустив тот невероятный шанс, который появился у него, пусть и пугающий.
Марк смотрел на костер и думал, что все же очень хотел бы верить в исцеление своей души. Ведь, отчего же тогда цель в жизни? Оттуда же она и берется… из желания вылечить себя от бремени источающего червя в груди…
Эта картина не сходила с глаз Марка, настолько отчетливо он представлял себе это. Как он делает первый шаг в воду, немного прохладную, но достаточно теплую для того, чтобы не получить обморожения. Делает второй шаг, нащупывая дно, которое становится все глубже в синем океане, который, по сути, обнажает его, давая Марку некоторое время до прилива. Прилив опасен. Он может снести его в открытый океан, бросить на камень – добить его попытку зацепиться за жизнь в этой борьбе. Не только с природой, но и с самим собой. По существу с самим собой. Потому, что каким бы сильным соперником ни была бы природа, сам человек себе сильнейший враг.