Но такое, видимо, бывает. Стефан себя так чувствовал впервые. Он смотрел на Анну в ожидании ее ответа, по сути, не зная, чего ожидать от нее в будущем, такой непредсказуемой. Она кивнула головой, и устремилась к двери, сказав:
- Не забудьте пишущую машинку.
* * *
- Ну, ты и попал, мужик! – говорил Льюис, смеясь и хлопая Стефана по плечу.
Они сидели в своем любимом баре. Как обычно, пили виски. И как обычно, Стефан выглядел подавленным. Но сейчас чуть более, чем обычно.
- У вас точно ничего не было?
- Вроде бы, нет.
Льюис рассмеялся еще громче после такого ответа Стефана, которому не становилось веселее от этого. Даже наоборот, его бесило чрезмерно веселое настроение его друга, к чему он уже давно мог бы привыкнуть. Но не сейчас. Ловил себя на мысли о том, что стал слишком много пить последним временем, погружаясь в самого себя еще сильнее.
Он не понимал, что стало происходить в его жизни – такой серой, невзрачной, посредственной, размеренной, к ровному ходу которой он привык. Бесконечная грусть. Она стала еще сильнее, после поездки в Нью-Йорк. Но она стала какой-то другой. Стефан пытался понять, какой именно. Это была не та ежедневная стабильная грусть от созерцания быта и рутины. Не та, которую пытаешься вроде бы запить, но не запиваешь, лишь усиливая ее чрезмерным приемом алкоголя. Непонятная грусть, перекочевавшая из области сердца и солнечного сплетения, куда-то пониже. Ближе к низу живота.
Неизменный меланхолик… Льюис привык его таким видеть. Возможно поэтому, как думал Стефан, его друг и старался быть таким веселым в его присутствии. Нужно отдать ему должное. Зачастую у Льюиса неплохо получалось поднимать ему настроение. Просто, сейчас сам Стефан не мог разобраться в своих чувствах. Как же все тщетно…
- Нет, ну этого не может быть! – продолжал в том же духе Льюис, - «Вроде бы, нет», ах-ах!.. – смеялся он, стараясь сделаться серьезным хотя бы на несколько секунд, - Ладно тебе, Стеф! Расслабься! Сам факт того, что ты ее встретил, и что она тебя пригласила!.. Фьиу!.. – присвистнул Льюис.
- Странно это, понимаешь?
- Что странно?
- Вот это все! Резкое появление в моей жизни этой Анны, у которой родной брат на войне погиб, и которая трех мужей похоронила, но при этом выглядит не старше меня; умница, красавица, еще и богатая; еще и я ей оказался интересен.
- И это ты называешь странным?
- А что?
- Иногда ты умеешь насмешить, - просмеявшись, сказал Льюис, после чего успокоился. – Знаешь, что странно? Странно то, что ты не воспользовался…
- Да ну тебя!
- …что ты не переспал с ней! Хотя, может быть, ты не помнишь?
- Исключено!
- Да ладно! – подкалывал Льюис.
- Да брось! – серьезно возражал Стефан. – Мы с ней не спали, это я могу сказать тебе со всей уверенностью!
- Вот это и странно, - не мог угомониться Льюис.
- Короче, - отмахнулся от него Стефан, отвернувшись на несколько секунд, не желая его слушать.
Но Льюис завелся. Ему так захотелось рассказать ту самую старую добрую историю, которая была у него любимой, но которую ненавидел Стефан.
- Эх, не понимаешь ты, Стефан! Всей сущности женщин! Их ореха, скрывающегося в их плоде искушения. Вот, я тебе расскажу об одном дне, когда я еще был в Нью-Йорке. 1980 год. Аспирантура… - с ностальгией начал вспоминать Льюис.
- Нет! – запротестовал Стефан, заведомо понимая, что напрасно, Льюис все равно расскажет ее. – Снова твоя история «Шесть дюймов»!
- О, да! Но ты послушай!
- Ты мне рассказывал ее как минимум два раза! И еще два раза я ее слышал от других! Не надо, Льюис! Я ее знаю…
- Да, но… - стал перебивать его Льюис. – Ты даже и представить себе не можешь, что это такое! Когда у меня вышла эта грандиозная накладка, и мне пришлось побывать с тремя пылающими от жажды секса юными девушками, студентками. В один день. Но хоть по очереди…
- Начинается! – успел выговорить Стефан, перед тем, как сделал отстраненно нудное лицо, всем видом своим показывая, что не слушает Льюиса, и не хочет.
Но тот загорелся от желания поведать свой любимый рассказ еще раз. Его невозможно было остановить.
- Помню, как сейчас. Весна. Вечер посреди недели. Вторник, кажись. На следующий день меня ждал тот скучный профессор с моей предварительной версией диссертации. В общем, не суть. Хрен на него. Девчонка. Первой оказалась Британи. Время 16:00. Подхватил ее прямо на выходе из университета. Вся такая улыбчивая. Смотрю, горит ярким пламенем желания. Думаю, да и угощу ее у Ленни в баре. Тем более что были уже немножечко знакомы. Я заметил, что нравлюсь ей. В общем, сели за столик у окна. Если ты помнишь…
- Помню-помню… - поддакнул Стефан, лишь бы Льюис закончил поскорее.
- В общем, туалет у Ленни был шикарный. Это был мой третий, если не ошибаюсь, в жизни туалет, в котором я оттрах… гхем… в котором я доставил удовольствие юной нимфоманке. Помню, как сейчас. Она решила повыделываться, сделать вид, что пьет виски наравне со мной. В итоге, полчаса, и она готова! – хлопнул в ладоши Льюис. - Правда, и я пустил уже минут через восемь. Уж очень она меня разгорячила. Хотя, насколько я помню, она и этим оказалась довольна, поскольку предложила вместе пройтись, но я сделал вид, что вдруг вспомнил о срочности какого-то важного дела. В принципе, это дело и так было важным. Это дело звали Хелен. Эта уже была русоволосой и с кудряшками. Уже не с такой вызывающей агрессивной внешностью. Наоборот. Эта была очень милой и нежной, даже как-то по-детски. Но ей было восемнадцать! Если что. Чуть не опоздал к ней. Она ждала меня около шести часов, чтобы я помог ей с историей. У нее были проблемы с эпохой Древнего мира… Ну, ты помнишь... Особенно, тема развала Римской Империи…
- Помню-помню, - подтвердил Стефан.
- Так вот. Пришел к ней. Первым делом подумал, ага, нужно же свои шесть дюймов облагородить, так сказать. Подготовить их, поскольку я знал, что у нас с ней все получится. Пошел в ванную комнату, сунул хер под кран. Помыл его хорошенько, чтобы не пах другой бабой. Когда вернулся же, заметил, что готова. Даже как-то с надменным от скуки лицом прилегла на кровать, мол, удели же мне внимание, наконец. Ну, я и уделил. Сначала тактично, конечно, не спеша, издалека начал заходить. Я-то видел, что у нее другой стиль поведения – зажатый, скромный. Этакая порядочная девочка. Не она берет, а ее нужно брать. В общем, решил немного поиграть с ней, разогреть ее сильнее. Начал штудировать ее историей, все больше замечая ее невербальные намеки. То волосы она закрутит, то смущенно опустит взгляд. В общем, игривая девчонка. Я намек понял, стал углубляться в иную стезю истории Римской Империи. Сказал так, за между прочим, какие оргии устраивал император. И тут, - Льюис щелкнул пальцами. – Она как с цепи сорвалась, эта скромница! Я тут же впился в ее пылкий поцелуй, опрокинул, оказавшись сверху. А ей понравилось. Походу, пассивная девочка. Ну, а я то что… Хер набух, надо же доставать его, расстегнул ширинку. Ах, ее бледно-розовые соски! Ты даже не представляешь, какие же они…
- Давай уже к сути! Меньше подробностей! – перебил его Стефан.
- Ты не понимаешь! Вот с ней я уже вспотел на полную. Я же работал. Тем более, что второй раз за час. Старался. В общем, замечательная девушка! Но! Но, вот Жаклин!.. Хах, звали как жену Кеннеди! Так вот, эта знойная мулатка поставила жирнющую точку в моей бесславной ублюдочной авантюре. Нет, сама она не была жирной. Секс ее был жирным. Я имею ввиду, что она любила доминировать, приказывать. А как она извивалась сверху. Ух! Хоть и третья, я думал, уже пойдет с трудом, но от ее сексуальности я даже ни на секунду не подумал прилечь передохнуть. Понимаешь? К тому же, у нее был парень. Он был черный. Понимаешь? Она жила с ним! И видимо, он так плохо ее… В общем, каким неудачником нужно быть, чтобы такая знойная мулатка изменяла с белым?
Льюис больше был не в силах, чтобы не рассмеяться с собственной истории. Она ему так льстила, и так веселила его, что порой, он забывался и думал, что другим история «Шесть дюймов» также по душе. Стефан всем своим видом показывал, что по крайней мере с ним это не так.
- Она скакала на мне, как на коне! – продолжил после своего смеха Льюис, – А ее мясистый (не жирный!), а именно мясистый крепкий орех так взял меня по самые яйца, и не отпускал, что я думал, что и останусь в нем навечно, или переломает моего героя пополам. Какие сильные у нее там были мышцы! Наверное, занималась с помощью упражнений Кегеля. Скакала без устали, текла немало раз, но все чаще стала спрашивать меня, мол, когда, да когда, ведь скоро ее олень вернется. А меня это так заводило. Я хотел делать с ней это вечно. И пусть он застанет нас, зато в какой момент! Но в общем-то, как ни странно, подумал я головой, и стал поторапливать себя. Все же, репутацию не нужно себе портить. Я частенько умел вовремя, за пять минут до прихода таких вот оленей. Стараюсь, стараюсь. Чувствую, что еще нет. Уже и за грудь ее хватаю, уже и отрабатывать внизу начал, по встречной, но все никак. Она кричит мне: «Давай быстрее, скотина!», переживала за меня, - с улыбкой говорил Льюис. – Хотела, чтобы я закончил. И в общем, как только я это делаю, в третий раз за день испускаю свое семя, уже немножко с болью, слышу, как проворачивается ключ в дверном замке, как отщелкивается, мать его! Я быстро начал одеваться, но оба мы поняли, что я не успею. Не вытерся, ни хрена. Она тоже. В общем, не знаю, как она после этого, но мне пришлось спрыгнуть со второго этажа (хорошо хоть на втором жила) прямо в трусах и босому на холодный тротуар. И зачем носки снял? Как ударился пятками! Она успела мне кинуть штаны и куртку в окно. Кричу ей: «Туфли!» Зараза, так и не выкинула мне их. Наверное, буцнула сразу же под кровать, чтобы ее олень не заметил. Ну, а я так и пошел…