Платье… Анна уже хотела его снять, но выжидала. Ждала, пока Стефан начнет делать это. А он, увлекшись поцелуями с ней, сделал шаг и, упершись в кровать, упал на нее, потянув за собой Анну. Она оказалась сверху. Поцелуи не прекращались. Все также страстно перебивали тишину. Она расслабила ему узел галстука. Стефан, наконец-то, запустил свою руку за шею Анны, начав искать застежку ее платья, чем положил начало их взаимному раздеванию. Все также целуясь, Анна стала снимать с него пиджак, расстегивать пуговицы рубашки. Стефан старался найти застежку. Анна оторвалась от него на миг, решив самой найти и наконец-то, расстегнуть это гребаное платье. Но, все же, не спеша. Медленно. Чтобы он чуть заждался в этот момент. Как же грамотно и тонко сыграно… Стефан переживал это в своих чувствах. Как же давно в нем не было этого… этого трепета единения с женщиной – неповторимой по своей сути.
Стефан всматривался в ее силуэт. Привыкнув к темноте, он видел ее полутень намного лучше. Даже мог рассмотреть цвет платья, снова. Линии ее фигуры, постепенно открывающейся его взору, словно высвобождающейся из этого платья. Кончики ее филигранных пальцев, грациозно спускающих платье на пол, переходя к подвязкам для чулок.
Ах, эти ноги!.. Анна умела раздеваться! Стефан онемел, обездвижено смотря на то, как она это делает. Словно зачарованный. Словно она чародейка, пленившая его душу, растопившая в нем лед. А он… вдруг почувствовал себя ребенком. Маленьким, беспомощным мальчиком отроческого возраста, который впервые оказался в интимной обстановке с представительницей противоположного пола. Как и тогда, он не знал, что делать. Вернее, теперь-то знал, но не в том смысле. Как обратиться с Анной в такой момент. Именно с ней. С пределом женственности, который повстречал он вот так, уже и не думая повстречать оный.
Пояс для чулок на полу, как и ее платье. Точеная фигура Анны вырисовалась как волна, плавно вошедшая в лагуну. Оставшись в белом нижнем белье, она переступила через платье, и шагнула почти что на самого Стефана, сначала ткнув кончиками пальцев ноги ему между ног, затем снова оказавшись на нем в позе наездницы.
Он почувствовал сильное, но очень приятное волнение не только в сердце, но и внизу живота. Такое, что просило высвободиться. Он стал снимать рубашку, пока Анна выдерживала дистанцию. Грамотно, тактично, зазывая его снять ее бюстгальтер. Но лишь после того, как он окажется без рубашки. Чтобы прикоснуться своей грудью к его груди. Она словно передавала ему свои мысли, и Стефан делал все в точности так, как она, возможно, хотела. Подавил в себе неуверенность. Чувствовал, как она пылает…
Анна сняла заколку и распустила волосы, мягко упавшие ей на плечи и на спину. Такие длинные… Стефан протянул к ней свою руку, чуть приподнявшись, чтобы приблизить ее лицо к своему лицу. Переплестись в поцелуях. Она почувствовала запах его тела. Он почувствовал ее. Наконец-то, они смогли по-настоящему насытиться ароматами тел друг друга. Не одежды, не парфюмерии. Самой плоти, жаждущей секса.
- Вы хотите меня, Стефан? – спросила она шепотом. – Хотите оказаться во мне? Как путешественник, как покоритель? Как… как…
Они снова стали целоваться. Анна почувствовала руку Стефана на своей спине, ищущую застежку бюстгальтера. Она, будучи в нетерпении, отпрянула назад, запустила руку себе за спину, и сама отстегнула застежку, сняв с себя бюстгальтер, оголив свою грудь. Прелестная, светлая, подтянутая грудь, озарила темноту и его чувства.
«Прелестна!» - единственное, что успел подумать Стефан, перед тем как перестал думать вообще. Он не мог оторвать своего взгляда от груди Анны. Она же, видя это, не спешила соприкасаться с ним телами, чтобы он посмотрел, чтобы он съел ее своим взглядом, поднимая градус его тела. Она хотела обжечься. Он хотел этого не меньше ее. Хотел насладиться ее красотой, по истине прекрасной. Неповторимой… Не похожей на другую красоту… Красота… Понятие весьма неоднозначное… Но ее красота!.. Она пленила. Стефан был готов признать себя обреченным на добровольную смерть пленника в этот момент. Анна словно чувствовала его. Этот момент. Поэтому, стала снимать с себя трусики, решив снова отдалиться от Стефана, слезши с него. Медленно, она приспустила их, оголив костяшки изящных бедер. В который раз Стефан смотрел на них, но чуть ли не впервые по-настоящему напивался, смотря на них. Все более оголенные. Трусики все ниже. Его глаза – тоже. Следили за каждым движением пальчиков рук Анны. За тем, как они оголяли самый красивый в мире цветок, доселе сокрытый от его взгляда. Еще немного… Вот он! Цветущий, пахнущий весенней вишней. И гибискусом… Да, именно им! Прекрасный цветок – ее гладко выбритый лобок с плотно прижатыми друг к другу гладкими губами, похожими на сомкнутые дольки раннего абрикоса.
Теперь же Стефан поднялся, сев на краю кровати так, чтобы оказаться напротив Анны, напротив ее груди. Он стал целовать ее груди, ребра, живот. Мягко, нежно. Анна стала гладить его голову, ощущая мурашки на своей коже. Теперь замерла она. Наконец-то, оказалась в его власти. Стефан обнял ее, словно забрал ее у ночи. Вцепился в часть полутьмы, с желанием отобрать себе как можно больше. Спускаясь все ниже. К низу живота. К цветку, испускающему феромоны страсти. К меду, которым хочет насытиться пчела…
Королева…
И король. Пусть и пленный. Как и она. Оба они оказались во власти этой ночи, окутавшей их в колыбель огня и страсти. Стефан стал целовать ее лобок. Анна впервые допустила себе стон. Совсем краткий, заставивший ее схватить голову Стефана покрепче. Она не отпустит его. А он ее…
Анна оттолкнула Стефана так, чтобы он снова оказался в положении лежа. А сама залезла на него который раз. Ее упругие ягодицы уселись на бедра Стефана, а ее руки опустились к ремню. Начав расстегивать его, Анна стала чувствовать все больше тепла и энергии, исходившей из того места, что было чуть пониже.
К черту манеры! Она изголодалась! Он тоже. Что мешает ей вскочить на его напряженный детородный орган, подобно ковбою?.. Ничего. Это природно. Похоть не менее естественна, чем смерть. Еще несколько секунд…
Вонзить… Засунуть его в себя словно нож. Пусть проткнет ее под самый желудок. Изрежет все изнутри. Пусть она кровоточит, и он вместе с ней в акте единения их тел. В акте наслаждения… Кричать! Кричать! Больше нет сил сдерживаться! Загнать его чуть вперед, затем назад. А затем начать двигать своим тазом снизу вверх. Сначала плавно, хоть и с диким нетерпением. Затем чуть чаще, все больше напрягая упругие мышцы ягодиц – словно ягодок, качающихся на ветке. Как же ей хотелось, чтобы это длилось самую вечность… Будучи богом… и вселенной, сжимающейся до размеров ее влагалища, что с неимоверным удовольствием ощущал Стефан, все меньше сдерживая свои эмоции. Невероятно! Как она двигает бедрами! Как она движет его миром, который он предал в эти несколько минут ее оси. Нарастающе, разжигающе, словно подходя к пику, она делала это с искусностью жрицы похоти, самой что ни на есть. Венера! По-другому Стефан не смог бы ее сейчас назвать. И не хотел, отпустив все мысли.
- Анна… - будучи охваченным потоками страсти, выговорил он.
- Заткнитесь, Стефан! – скомандовала Анна, закрывая глаза.
Было видно, что она подходит к покорению своего пика.
- Я сейчас кончу! – как бы предупредил Стефан, - Анна! – окликнул он, чуть напрягшись, заметив, что она проигнорировала его слова.
- Кончайте!
- Что? – удивился он. – Но…
- Я бесплодна!
- Нет, я… не…
-Да, Стефан! Да! Сейчас же! – выкрикнула Анна, задвигавшись очень быстро, словно не оставляя иного выбора Стефану.
А тот, чувствуя, что семя через секунду выпрыснет из него, словно из шприца, попытался запротестовать в своей голове. Но понял, что бесполезно, и покорился извержению, охватившего его и Анну, ответившую тем же. Секунда в секунду.
Стефан издал звук неистового удовлетворения, чуть замерев. Анна, словно заколачивая и сжимая его прибор в себе, сделала несколько очень сильных движений бедрами, после чего нагнулась к нему, тяжело дыша, в попытках расцеловать лицо Стефана, как бы сомкнув в кольцо их наслаждение.