Марку очень бы хотелось питать себя иллюзиями, что перешеек и бурлящие внизу волны способны будут напугать близнецов и тех, что подключатся к ним на помощь. Но он не делал этого, поскольку знал, что, во-первых, точно пойдут они и, во-вторых, они не побоятся. Тем более, что кое-как бухта сейчас замерзшая. Лишь бы его отец не согласился… Опять же, прошла секунда, и Марк не стал питать себя иллюзиями, найдя для себя, что излишняя проницательность и способность спрогнозировать ближайший ход действий весьма предсказуемого Джулиана, лишь усилила его головную боль. Ему придется привыкнуть к еще большему вниманию к своей персоне. Если он не умрет… его раны пульсировали так, словно в них жили миллионы бактерий. Пусть они съедят его раны, но не его, как он подумал.
Марк чуть не стал сходить с ума в этот момент. Голова вдруг стала раскалываться. Прозвучал звук открывающейся двери. Как же Марк обрадовался этому звуку. Еще никогда полчаса небыли для него такой вечностью, и еще никогда он чуть ли не боготворил спасительное появление родителей в доме. Как они вообще могли оставить его? Ах, ну да! Речь преподобнейшего намного важнее! То, что делается на сцене, а не в кулуарах…
Родители потопали по коврику, сбивая снег с подошв, после чего заскрипели сваями под своими ногами. Сейчас кто-то из них войдет в его комнату. Скорые, легкие шаги… Мама! Она спешно присела возле Марка, переживая за его состояние. Смотрела на его лицо, на то, с каким трудом он держал глаза приоткрытыми, чтобы хоть немного посмотреть на свою мать, и сама мучилась от этого.
- Настолько больно? – спросила она.
Марк кивнул головой, и все же не сдержал слезы, устремившейся вниз по щеке, быстро скрывшейся под бинтом на шее.
- Тебе нужно еще обезболивающего! – сказала Люси.
И хоть Марк и пытался казаться мужественным и не выказывать боль, но боль сама показывала себя, проступая на его лице. И он, чувствуя досаду от этого, пустил еще одну слезу. На секунду он даже подумал о том, что хочет умереть. Настолько было больно.
- Боже мой, Джек! – крикнула она, зная, что тот, скорее всего, слышит ее, поправляя угли в печи, – Нужно сказать Герте, что Марку очень больно. Нужно еще что-то вколоть! Одних антибиотиков мало! Нужно что-нибудь болеутоляющее… Ты только посмотри на него! – не выдержав, всхлипнула Люси.
- У нас лекарств не так уж и много! – сказал Джек, приближаясь, а затем войдя в комнату. – Ты и сама знаешь это, как остальные. Лишь при особом случае…
- Это и есть особый случай! – выкрикнула Люси. – Или ты не видишь, что твой сын умирает!? Это и есть особый случай! Понимаешь ты? Понимаешь это или нет?
- Понимаю! Успокойся! – начал успокаивать супругу Джек, сам не зная, почему так сказал изначально, – Прости, я знаю! И я вижу! – посмотрев на печальный внешний вид Марка. - Здесь не о чем думать! Я буду просить еще! Дай мне посидеть с ним несколько минут!
- Что?
- Пожалуйста! – выпроваживая Люси на кухню. – И тебе нужно успокоиться! Понимаешь?
Люси удивленно покинула комнату. Джек показал ей, что сейчас же пойдет к Герте. Но также он сказал Люси приготовить редкий суп с картофелем, потому что только так все будет хорошо. Только в это верить и нужно. Марк поест. Пусть и не самостоятельно.
- Добавить курицу?
- Добавь, – сказал Джек, и прикрыл дверь, присев рядом с Марком на его кровати.
Он посмотрел на сына. С опасением и душевной болью, что терзала его в этот момент. Как же Марк старался скрыть свою боль от этих увечий. Старался держать глаза открытыми, смотреть в глаза отца. И было видно, что старался найти силы что-либо сказать своему отцу. И отец, заметив это, решил начать говорить сам, лишь бы его сын не тратил силы попусту. Нужно занять его своим разговором, успокоить, подбодрить.
- Все будет хорошо, сынок! Ты сильный! Ни одна кость не сломана. Мне даже не верится… Насколько тебе повезло! Слава Богу! Это на самом деле, чудо… что ты выжил!
- Это… - старался сказать Марк.
- Нет-нет! Не говори ничего! Я сейчас пойду к Герте! Не трать свои силы!..
- Это тебе Джулиан сказал?
Джек понял, о чем его сын, и замер. Смотрел в его глаза, вопрошающие, требующие ответа.
- Это я так думаю, - сказал Джек, положив свою руку на колено Марка. – И даже не сомневайся в этом!
Марк ничего не ответил. Отец решил продолжить:
- Завтра мы выдвигаемся на поиски твоего обидчика.
Как в воду глядел. Марку не понравилось то, что он услышал от отца. Его лицо скривилось, и в этот раз не от боли.
- Мы? То есть? – спросил он.
- Было решено не тратить время. Кайл и Брюс тут же вызвались отыскать этого медведя, пока следы еще можно разузнать. Я сказал, что помогу им в поисках, поскольку у меня личный интерес, хоть я и не такой хороший охотник, как они. Но, все же, в теории я весьма не глуп…
- Отец!
- И не спорь со мной, Марк! Прошу тебя! Я знал, что тебе не понравится эта информация! Но он вторгся на нашу территорию, и напал на тебя!
- На нашу территорию? – превозмогая боль, оживившись, спросил Марк.
- Да, ты так не нервничай! Тебе нельзя! – тут же стал успокаивать его отец.
- Это не наша территория, папа! И ты сам это знаешь! – болестно запротестовал Марк, словно готов был испустить дух прямо сейчас, но наконец-то обратить внимание отца на реальные проблемы.
- О чем ты, сынок? – спросил его отец.
- Это мы сюда пришли, папа! Это мы вторглись на территорию медведя!
Джек замолчал. Марк тоже. Он видел, как его сыну было плохо и больно. И, несмотря на это, он все равно находил силы что-то доказывать ему, отстаивать свою точку зрения. Неугомонный… В этот момент Джек посмотрел на его отметину на лбу, не забывая, что на самом деле отличает его от других подростков. Как на самом деле умеет мыслить его сын. Какой характер в нем заложен. Возможно, именно сейчас нужно обратить внимание на то, что он все время пытается сказать ему. Но отец, пусть и подумав об этом, все равно сказал свое:
- Завтра рано утром я, Кайл и Брюс отправляемся за шкурой этого медведя. Нас может не быть несколько дней. Но мы вернемся с ней. Я обещаю тебе. Это все, что тебе нужно знать, - словно поставил перед фактом.
- Пап… - протянул его сын.
- Да, Марк?
- Может быть, не надо?
- Надо, Марк! Надо!
- Нет. Пожалуйста!
- Тебе не о чем переживать, сынок! Мы будем готовы, мы будем вооружены. Это мы будем идти по его пятам, и это мы застанем его врасплох. Мы умнее. И нас больше.
- Вот, именно! Вас больше!
- В смысле?
- Не иди с ними, отец! Если решил, то пойди сам. Но не с ними, прошу тебя! Только не с ними! Послушай меня хотя бы раз! А хочешь…
- Марк!
- Хочешь… - он закашлял. - Я пойду с тобой, когда выздоровею…
Марк стал выглядеть еще хуже. В глазах море отчаяния. У отца стали наворачиваться слезы. Но он постарался не показать того, как он был тронут отвагой своего сына. Смерть прикоснулась к нему, а он все равно стремится защитить отца, когда должно быть наоборот.
- Прошу тебя…
- Это я прошу тебя, не говори ничего больше! Тебе нельзя! Я пошел за Гертой!
- Нет, - схватив его за руку, сказал Марк, изо всех сил пытающийся продолжить. – Пожалуйста, подожди!
Отец прислушался и не стал вставать с кровати.
- Марк, все будет хорошо! Но тебе нужно выздоравливать!
- Вы пойдете за Бухту Смерти? Пойдете? Скажи мне!
- Что?
- За перешеек? Пойдете? А? Пойдете?..
- Да-да! Пойдем! – лишь бы его сын больше не тратил свои силы, признался Джек.
- Искать медведя… искать его… его… - уже словно в бреду говорил Марк. – Мортимера…
- Что?
- Искать… Мортимера… - повторял Марк, смотря на отца.
- Марк, неужели ты думаешь, что он жив? Этот Мортимер? Все уже давно поняли, что он мертв!
- Вот именно, что все! Но не я! Я знаю, что он жив! Поверь мне, отец! И… Пообещай мне, прошу тебя…
- Что пообещать? – видя, как его сын тает на глазах, спросил отец, лишь бы уже дослушать его, чего очень не хотел делать; хотел поскорее к Герте, пусть даст ему что-то, чтобы он не видел его боли хоть какое-то время.