- Как ты угадал?
Льюис снова засмеялся.
- Что? – переспросил Стефан.
- Вот, когда ты нашпилишься со своей госпожой, тогда ты тоже начнешь угадывать меня, как я тебя, – засмеявшись, сказал Льюис.
Стефан и сам, наконец, улыбнулся.
- Вот, опять ты так!
- А так и есть! Не правда, что ли? Правда? Так дерзай! Чего мнешься то? За меня переживаешь? Ну, это да… Это ты мне уже должен будешь за своего Гегеля, чтобы он в гробу перевернулся со своей «Феноменологией духа»! Как ты такую скукотищу то читаешь, мать твою, Стеф!
- Это точно! – засмеялся Стефан, повеселев. - Идеалисты – трудные люди, даже невыносимые, я бы сказал.
- Нигилисты, как по мне, тоже не очень, – отшутился Льюис, зная, что Стефан воспримет на свой счет.
- Неоспоримо, мистер Берг, – отшутился Стефан.
- Не парься обо мне, друг! Лишнюю недельку я переживу! К тому же, зачем тебе этот Белвью? Соскучился?
- Есть немного. Родной суховей, родной дождь…
- Родной запах кукурузы… - в унисон произнесли они и засмеялись.
- Ты точно лунатик, Стеф!
- Слушай, Льюис! У меня такой вопрос еще… У Анны будет день рождения…
- И ты не знаешь, что ей подарить?
- Естественно! Ты же знаешь, у нее…
- Да, у такой женщины все есть. Я понял.
- Только не советуй мне ее «драть». Это я уже усвоил, - спешно сказал Стефан. – Я серьезно. Что ей подарить?
- То, что невозможно будет оценить материально. Конечно, не воздушный поцелуй. Ты меня понял, надеюсь.
- Понял, друг. Понял.
- Я думаю, ты лучше знаешь. Может быть, не прямо сейчас. Но когда ты повесишь трубку, немного побудешь наедине, осмотришься, вспомнишь, что она любит, то ты поймешь, что за подарок ей приготовишь. Я так понял, времени позарез?
- Так точно!
- Еще лучше. Примешь быстрое решение, а оно, как правило, покажет твое искреннее отношение, а не надуманное – впечатлить и тому подобное…
- Спасибо тебе, Льюис!
- Обращайся, друг!
Они почувствовали, как улыбнулись друг другу в слуховые трубки. Стефан услышал, как Анна вернулась с террасы. Сейчас спустится.
- До скорой встречи, дружище! Спасибо за то, что поговорил со мной!
- До встречи, Стеф! Береги себя!
- Пока, Льюис!
- Пока. Еще раз позвонишь так рано – пульну в тебя Декартом!
Стефан засмеялся. Льюис тоже. На такой позитивной ноте они и закончили свой телефонный разговор.
* * *
Милан. Столица моды – банально, но правда, к которой привыкли все. И Анна в том числе. Все одеты словно с иголочки. А если и не одеты словно с иголочки, то приехали или прилетели сюда одеться и обуться соответствующе. Стефан сразу заметил это. Будучи человеком не особо подкованным в плане моды, он пусть и не получил культурный шок, пребывая здесь, но явно был впечатлен не менее, когда впервые посетил Нью-Йорк. Но если Нью-Йорк брал количеством и размерами своего тотального извержения стиля и стилей друг в друге, то Милан дозировал его, делая акцент на деталях. Именно мода в деталях. Так подумал Стефан, когда Анна стала водить его по самым фешенебельным бутикам - строгим, разнообразным, дорогим. Он совершенно не понимал, как она ориентируется в этом пространстве. Поэтому, молча и терпеливо выносил это, понимая мужей тех дамочек, которые берут с собой своих супругов, чтобы те ходили с ними часами, выбирая одежду, словно мстя им за что-то.
Конечно, отчасти Стефан думал об этом иронично, поскольку понимал, что, во-первых, быть такой, как Анна Роккафорте – это титанический труд, который требует подобного вложения, а во-вторых – она не так уж и долго присматривается к вещам. Сравнительно быстро, даже. Как ни одна из женщин. Словно знает, чего хочет, и лишь допускает моментами глянуть на что-то новое, чтобы иметь ввиду.
Она была блистательна. И ее глаза горели не меньше при выборе вещей. Стефан понимал, что, действительно, возможно для нее лучшего времени провождения и не могло бы сейчас быть, с одной стороны. Раз она этого так хотела. Тем более, что с ним. Но с другой стороны, Стефану все еще было неудобно от мыслей, что он делает и как. Милан – красивый город. Но слишком, как для него. Ему бы серость Белвью. Или хотя бы вид на берег Сардинии, к которому он уже почти привык. К Милану не привык. Он его сковывал. И осознание непонимания стиля при виде такого количества вещей. Анна легко и быстро подбирала их себе, словно чувство стиля было в ней врожденным. Лишь раз она спросила Стефана, что думает он о платье, таком сексуальном, видимо, которое она решила купить специально для него. Стефан сказал, что ему нравится. Ему действительно нравилось. Он сказал это не потому, что не понимал, или хотел поскорее покончить с этим. Хоть и желание прекратить с бутиками в нем уже зудело второй час. Но когда Анна резко остановилась напротив витрины с мужскими костюмами, он понял, что она сейчас переключится на него. Собственно, это не стало для него сюрпризом.
- Как тебе он? – спросила она, смотря на один из них.
Стефан постарался угадать, на какой из костюмов смотрит Анна, что для него было делом достаточно сложным.
- Этот? Черный, приталенный, вытянутый у краев?
- Именно, - улыбнулась Анна от того, что он посмотрел на тот же костюм, который имела ввиду и она. - Ты должен его померить! Я прямо-таки вижу тебя в нем, и его на тебе! Словно, он твоя кожа!
- Ты думаешь? – скромно переспросил Стефан, не особо желая его мерить, хоть он ему и понравился.
Он уже представлял себе, сколько он стоит.
- Я уверена.
- Но…
- Что? Ты хочешь сказать, что у тебя уже есть костюм? Ты серьезно, считаешь тот затертый кусок ткани костюмом?
- Ладно, может быть не тот. Но тот, который ты мне пошила для бала…
- Тот для бала. Его раз надеть и выбросить. А этот будет на выход. В ресторан. На несколько раз хватит. Или ты хочешь надеть тот позорный символ американского кроя 70-х годов? Тогда, учти! Пойдешь в ресторан без меня! Без обид. Лишь мое честное мнение.
- Я понимаю, - без особых сопротивлений согласился Стефан, зная, что очередной раз она за ним ухаживает, лелеет, одевает, вечером покормит, а еще чуть позже воспользуется его способностью осчастливить женщину в постели.
И удручал его факт того, что с этим он поделать ничего не может. Карусель запущена, и теперь он вертится на ней с выбором: соскочить и убиться, или же ждать, пока она замедлит ход, и его самого не попросят. Выбор очевиден. И этот выбор придавал ему ощущение того, что он фикус. Сейчас он увидел его в этом бутике. Высокий, красивый цветок, который не помешало бы полить для большего успеха. Всего лишь.
Да, он цветок. Да, он молчит. Но он уготовил кое-что, как каждый цветок. Он распустится, когда придет время. Для нее. Она так обходительна с ним.
С удивлением для самого себя, Стефану было довольно приятно примерять костюм. Затем еще один, для сравнения. И еще один для надежности. Она заботилась о нем. Высматривала, какой будет сидеть лучше. Спрашивала Стефана, как чувствует он себя в том или ином костюме. И даже раз поцеловала его с тем азартом юной девы, что целует своего парня в примерочной. Как можно спорить с ней? Он полностью доверил ей выбор. И Анна не ошиблась.
В том же бутике она купила ему костюм, в нем Стефан пошел с Анной вечером в ресторан. Тот самый, о котором она говорила – на Соборной площади. Очень дорогой. Самые богатые люди мира бронировали его на месяц, а то и на два вперед. Как ей удалось забронировать здесь столик за день до их приезда, он не мог приложить ума. Выкупленный, что ли? Стефан не удивился бы, если бы это оказалось так. Но лишних вопросов он не стал задавать. Никогда не считал это уместным. К тому же, Анна не переставала поражать его своей красотой, которая тут же ослепляла в нем все глупые помыслы.
Она надела то самое платье, которое хотела купить, и все же купила здесь в Милане. Красное, с огромным на всю спину вырезом, платье с глубоким декольте, севшее на нее настолько идеально, что о никакой складочке на этом платье не могло идти и речи. Так бы и выкрикнул, специально для нее, в итальянском стиле, эмоционально: «Perfetto!», но был вынужден всего лишь тихо подметить, поцеловав ее руку, неистово смотря на нее. Все же, обстановка принуждала вести себя сдержаннее, как и нрав самого Стефана.