- Так что? – нетерпеливо спросил Джек, когда Мортимер снова сделал паузу.
Тот укорительно посмотрел на него, но замечания не сделал, терпеливо продолжив, даже усмехнувшись от иронии:
- С одной стороны, это был очень опрометчивый поступок. Январь. Метель. Да такая, что задувала все глаза пургой, замораживая мозги и кости. Я делал шаг вперед, но ветер относил меня на два назад. Но я принял этот бой. Я понимал, что либо сейчас, либо никогда. И я заблудился. Тот путь, что я прокладывал изначально, естественно замело. Я думал, что иду по нему, но совершенно случайно нашел эту шахту по иному пути, ошибившись в ста метрах. Позже свернул, чем планировал. И вот она – эта шахта! Уголь найден! Метель все сильнее. Я принял решение переждать ночь в шахте. Придется померзнуть. А что делать? Назад я вернуться не успею, да и в такой погоде не факт, что вернусь. Съест меня, сбросит вместо Джулиана в пропасть с ветром. Укутался, как смог. Забился в самую даль. С чудом пережил ту ночь. Дрожа и жаждав огня, как можно скорее, я с первыми лучами солнца (а выход на запад, в шахте все равно темно) начал накапывать угля. Причем, сразу же обратил внимание на то, как легко он копался. И углубление в том месте, где я рыл совершенно неестественное. Словно, уже кто-то разрывал это место до меня. Мне нужно было как можно быстрее накопать его и вернуться в лагерь. Поэтому, заметив это, я особо не стал придавать этому значения. Но копнув очередной раз, я понял, что наткнулся на что-то…
- Что?
- Сейчас ты это и увидишь! Но ты спросил меня, почему я так и не покинул остров. Собственно, после того, как я наткнулся на это в шахте, я решил поспешить в лагерь. Мною снова овладели эмоции. Теперь я жаждал мести еще больше. Показательной и доказательной мести, такой, что будет способна завлечь в эту месть на мою сторону еще кого-то. Хотелось ли мне покинуть остров именно в тот момент? Нет! Мне хотелось покинуть его после. Поэтому, я понимал, что мне придется еще кое-какое время пожить здесь. Ведь я вполне обосновался и привык к такому образу жизни. Уголь у меня появился. И вдруг, однажды я заметил зайца. Сначала я решил подкрасться. Но когда он заметил меня и дернул, я, почему-то, решил угнаться за ним, в надежде успеть кинуть в него гарпуном, наверное. Хотя я знал, что это дохлый номер. В общем, видимо снова я поддался эмоциям. Не аккуратно ступил между камней, нога застряла, перед самым уступом. Я перецепился и повис на ней, сломав ее. Затем покатился вниз метра на два или три. В общем, лучше бы тогда я не заметил того зайца…
- Так ты со сломанной ногой уже два месяца? – не скрывая удивления, спросил Джек.
- Да, - спокойно ответил Мортимер.
- Я должен посмотреть! Пожалуйста, Мортимер!
Мортимер покривил лицом, но все же позволил Джеку в этот раз посмотреть на его ногу. Он стал разматывать повязку, с каждым слоем то красневшую, то желтевшую, точно от гноя. В некоторых местах она была засохшей, и даже прилипшей к телу. Мортимеру было очень больно отдирать ее, местами с кусочками его плоти. Джек даже хотел в какой-то момент остановить его, но понял, что сам попросил, а Мортимер уже не остановится. Ради него он это делал. И когда тот полностью размотал и показал Джеку весь ужас своей травмы, того начало подташнивать некоторое время. Но он сдержался, чтобы не вырвать, лишь покривив лицом, сдержанно смотря на то, что предстало его глазам. В груди его щемило, пока он смотрел.
Он видел открытый перелом. Из раны торчала кость, а на ней гной был намотан словно клубком, растекающимся по всему ранению, явно заражая кровь. Кожа вокруг раны была омертвевшей. В каких-то местах черной, в каких-то бордовой, в каких-то настолько желтой, какая бывает у трупов перед самым разложением. Джеку показалось, что в таком состоянии нога Мортимера чуть ли не по самый пах, поскольку она полностью казалась ему нездоровой. Только ампутация способна спасти Мортимеру жизнь. И то, не наверняка.
- Господи, Мортимер! – стараясь не терять дар речи, пораженный увиденным, сказал Джек.
- Теперь ты понимаешь, почему я сказал тебе, что я труп? – не спеша заматывать свое ранение обратно, с обреченным спокойствием в голосе сказал Мортимер.
Джека поражало это. Как можно так спокойно говорить о скорой смерти, желая жить? Мортимер продолжил, будто ответил на его вопрос:
- Я уже полностью смирился с неизбежностью.
Скорее, именно смирение делает человека абсолютно спокойным. Но Джек не хотел смиряться, вот в чем дело. Он стал говорить Мортимеру, что его нужно спасти. Снова стал предлагать вернуться в поселок. Но кому нужен больной еретик? Мортимер наотрез отказывался, да так, что даже демонстрировал обиду, когда Джек пытался убедить его в своей правоте. Его не нужно было жалеть. Он не хотел этого.
- Я даже испражниться толком не могу. О чем ты говоришь, Джек? Я уже не способен вернуться в этот проклятый поселок, не говоря уже о том, чтобы покинуть этот остров! В тот день я это понял. Понимаешь? В тот день! Поэтому, я больше не хочу слышать об этом ни слова! Ты меня понял, Джек? Понял?
Джек замолчал с разочарованием и болью в глазах.
- Поэтому, я рад тебя видеть, Джек, но лишь по той причине, что сам я бы не смог облегчить себе мою тяжелую участь. Сейчас я покажу тебе кое-что. Далее ты можешь делать все, что угодно. Молчать, или же рассказать правду об этом лжеце, чтобы его, а не тебя бросили в бездну. Не делать ничего, или же спасти свою семью и дать ей шанс на будущее. Возможно, и тем людям, которые поймут, что стали жертвами обмана. Выбор за тобой, Джек! Ты готов?
Джек промолчал, не понимая. Мортимер не дождался ответа.
- Тогда пошли!
- Куда? - растерянно спросил Джек, у которого до сих пор перед глазами стояла картина ужасающей травмы Мортимера, которую он начал заматывать.
Стиснув зубы, Мортимер сам поднялся с камня, и, показав в сторону шахты, сказал:
- Я покажу тебе правду. Даже если ты к ней не готов.
Стефан Полански
Ноябрь, 1985 г.
XVII
Джек и Мортимер обошли ель, как указатель, после чего сразу же увидели вход в шахту. Дыра была прямо в скале. Вход удобный – горизонтальный. Мортимеру не составит проблем оказаться внутри вместе с Джеком. Они остановились у самого входа, посмотрев на солнце, все более приближающееся к горизонту. Они предположили, что примерно через три с половиной часа, максимум – четыре оно сядет, опустив свой ярко-желтый диск за горизонт. А пока его лучи отлично озаряли вход, удачно зарываясь внутрь. Должно быть, в шахте сейчас не так темно…
- Метров на сто мы углубимся. Но больше нам и не нужно. Как раз в том месте, где она уходит чуть в сторону, а затем вниз, где заброшена, света будет очень мало. Но мы привыкнем и всмотримся. Твои глаза привыкнут, - успокаивающе говорил Мортимер. – Не беспокойся! Просто верь мне!
- Постой! – нервно остановил Мортимера Джек.
- Что? – спросил тот, недоумевая.
- Я приготовлюсь увидеть это…
Джек верил Мортимеру в этот момент. Он не знал, что это, но знал, что увидит что-то ужасное. Чувствовал в этот момент. Мортимер посмотрел на него секунд с десять, после чего толкнул его в бок, поторопив:
- Все? Приготовился? Пошли! – будто у них мало времени, что действительно было так, и оба это понимали.
Они стали медленно заходить внутрь шахты. Вход был достаточно широким. Джеку пришлось совсем чуть-чуть пригнуться, чтобы не задеть макушкой какой-нибудь торчащий камень сверху. Грунт под ногами весьма плоский, без камней. Сложно спотыкнуться. Но возможно, учитывая функциональные возможности Мортимера, к удивлению Джека, ступавшего довольно уверенно. Словно питался резервами тех сил, что оставил конкретно для этого. Стены были не настолько ровными, с выбоинами. Оно и понятно, их расширяли и долбили в первую очередь. Уже затем углублялись. Впрочем, склон пока что был не сильным. Мортимер выдерживал напряжение, давящее на его суставы в коленях, особенно в больной ноге, на которую он практически не опирался, но все же… Как видел Джек. Пока что, он отлично видел. Наверняка, Мортимер видел больше, зная эту шахту лучше. Джек полностью доверял ему свою жизнь. Сам не знал, почему. Наверное, ему очень хотелось увидеть «это», пусть и опасался заведомо. Неизвестность пугает – к этой мысли он пришел сегодня уже второй раз. Улыбнуться ей и пойти навстречу – долг отважного, смелого человека. Он признавал Мортимера таким. Он вдохновлял его в этот момент. Он снова вспомнил о своем сыне.