- Это – твое спасение? Да? Ты просишь у Бога?
Мария смиренно кивнула в ответ.
- Чего ты просишь? Чтобы я не сделал вот этого?
Джулиан со всей силы отпустил Марии пощечину, после чего бросил ее как мешок на кровать. В нем было много силы.
- Тварь! – выкрикнул он.
Мария громко зарыдала, не в силах сдержаться. Чтобы не показаться шумной, и тем самым еще более не злить Джулиана, она уткнула свое лицо в подушку, заодно пряча его. Она чувствовала, что еще немного и уже не вынесет всего этого.
- Так ты замаливаешь свои грехи? Стоя перед комнатным алтарем, рабыня Божья? Да? Ты мне скажи! Скажи мне! – требовал Джулиан, выкрикивая все сильнее, смотря на дрожащее тело своей жены. – Вставай! Слышишь? Вставай, мразь! Иначе мне придется поднять тебя!
Джулиан не дожидается, и сам стягивает Марию с постели, как одеяло. Только в отличие от одеяла Мария громко ударилась своим телом об пол, почувствовав, как боль сковала ее спину.
- Куда… Куда ты меня тащишь?
- О-о-о! Безмолвная рабыня Божья! Теперь ты заговорила? Теперь я достоин твоих слов? Боже, ты слышишь? Ты слышишь, как говорят безмолвные? – говорил Джулиан, тянув супругу по полу за шиворот.
- Джулиан, брось! Перестань!
- Ну, уж нет! – уже не в силах остановиться, затаскивая Марию на кухню, говорил он.
- Ты помнишь, что было с Иудой? А? Помнишь? Я тебя спрашиваю!
- Боже мой, Джулиан! Прошу тебя! Выслушай! Я никому не говорила, и не расскажу! Поверь мне ради Господа!..
- Ради Господа? – надменно переспросил Джулиан, явно показав, что его не остановят набожные фразы его жены.
Он отшвырнул ее впереди себя, и сказал требовательным тоном:
- Я не слышу твоей мольбы!
Мария стала на колени перед ним.
- Клянусь тебе, провидец! Клянусь, что никто никогда не узнает твой секрет! Сердцем клянусь!
Она сомкнула ладони и прикрыла глаза.
- Клянешься?
- Душой Габриэля клянусь, если ты не веришь мне!
- Не покушайся на душу сына, отвечая за свои слова! – сказал Джулиан, но заметно успокоился, пристально посмотрев на прикрытые, смиренные глаза супруги, – Душою Габриэля… - повторил он, после чего спокойно спросил. – Как ты узнала?
Мария пустила слезу.
- Я давно знала… - она сделала паузу, нервно глотнув. – Но увидела его лишь недавно…
«Его… Кристофера…» - подумала она. Явно подумал и Джулиан, точно и сам с грустью вспоминая о брате. Он также как и Мария был готов расплакаться, вспоминая, что сделал. Что пришлось ему сделать, как думал он. Вспоминая ту самую ссору, из-за которой его брата более нет в живых. Он хотел все рассказать. Джулиан не позволил ему это сделать. Такой ценой… Ему было очень жаль, что он добился его молчания таким путем. Но это было неизбежно. Для него…
Так думал Джулиан, погружаясь в воспоминания о смерти своего брата. Он сделал свою жертву ради сохранения мира и покоя этих людей. Людей, которых заберет обещанный им свет, не смотря ни на что. Они сами хотят этого больше всего, даже если верят в это уже не настолько искренне, а из нужды верить во что-то, что также понимал Джулиан в этот момент.
Он посмотрел на Марию, в ее заплаканное лицо, которое выражало страх, боль и опасение за свою жизнь. Он видел в ней это, поэтому не доверял ей в этот момент, все больше склоняясь к мысли, что если брат захотел поведать людям о деяниях их пророка, то и жена захочет. Верность женщины в библии была предана самой бескомпромиссной критике. О чем здесь думать? Святые письмена разоблачают ее ум и намерения лучше остального…
Джулиан посмотрел на нож, огромный, кухонный, заточенный под мясо нож, лежащий на столе. Еще утром Джулиан перерезал этим ножом глотку гуся, запекающегося сейчас в печи. Какая ирония. Болестная, грустная, жестокая, как и любовь к этой женщине – единственное, что еще сдерживало его. Пока…
Мысли Джулиана прервал шум и гам за окном. Точно что-то произошло. Мария посмотрела в окно, почувствовав момент спасения. Джулиан стал прислушиваться.
- …Джек… - слышалось ему. - Боже, он жив! Скорее, кто-нибудь!..
Джулиан понял, что к чему и решил не временить. Посмотрел на Марию, и сказал:
- Видимо, Бог любит тебя! Ты понимаешь, что ты теперь должна хранить эту тайну?
Мария покивала головой, лишь бы он больше ее не тронул.
- Не разочаруй Его! И меня, - сказал он, и надел куртку, после чего вышел навстречу Джеку.
Мария, наконец-то, сделала вдох полной грудью, но легче ей от этого не стало. Последние слова ее мужа звучали как приговор. И она снова расплакалась, не зная, что будет дальше с ней. Ветер прогладил ее щеки своим холодным прикосновением, тут же прекратив, когда Джулиан закрыл за собой дверь.
Выйдя на крыльцо своего дома, Джулиан ориентировался на несколько светящихся фонарей в кромешной ночи. Догоняя ближайший, Джулиан спросил у того, кто держал его на ходу:
- Мне не послышалось? Джек Лоуэлл жив?
- Да, святой отец! Идемте, я подсвечу вам! - направляясь в сторону скопления нескольких фонарей.
Джулиан шагал в ногу со своим светоносцем, замечая, как в окнах домов стал зажигаться свет, то там, то там. Люди просыпались. Не мудрено, такое услышать!
Издали Джулиан уже видел Джека, лежащего на земле, полностью обессиленного, практически безжизненного, вся его одежда была в крови. Содрогаясь, он словно укутывал себя своими же руками, обнимая себя, показывая всем своим видом, что ему холодно. Из последних сил желал согреться, ничего не понимая более. Он потерял много крови. Джулиану хотелось как можно скорее оказаться возле него. Сказал мужчине с фонарем, чтобы тот ускорился. Они наткнулись на Брюса.
- Святой отец! – сказал тот.
- Брюс! Как он? – спросил Джулиан.
Теперь они пошагали в шесть ног.
- Очень плохо…
Они подошли к толпе, успевшей собраться за такой короткий промежуток времени. Джулиан показал, что хочет пройти, чтобы лучше рассмотреть Джека, возможно, спросить его о чем-то. Увидел, как возле него сидела Люси, преклонив к нему свою голову. Она плакала, но практически беззвучно, лишь немо шевеля ртом. Она посмотрела на Джулиана. Тот присел около нее, положив свою руку на плечо.
- Господи! – сказал он, увидев раны Джека.
Не может человек с такими ранениями оставаться живым.
- Судя по ранам, он нашел медведя, но вряд ли убил его, - заключил Брюс.
- Чего же вы ждете? Разве вы не видите, что каждая минута на вес золота! Слишком много смертей может принести нам этот медведь, если мы не будем спасать наших героев! Быстро! Брюс! Возьми этих мужчин, отнесите его к Герте! Боже мой! Кайл еле дышит… Не хватало, чтобы еще Джек…
Брюс скомандовал двоим мужчинам, чтобы те помогли ему. Они стали взваливать Джека на свои плечи и руки, а Люси стала хвататься за него. Джулиан начал успокаивать ее.
- Дочь моя, послушай! Посмотри на меня! Успокойся! – требовал он, пока Люси не посмотрела на него с оцепенением. - Слышишь? Твой муж жив! И с ним все будет хорошо! Он сильный! Он поправится! Отпусти! Дай нам помочь ему!
Люси отпустила.
- Пожалуйста, помогите ему! – сказала она вдогонку Брюсу и тем двум мужчинам, что помогали нести его.
- С ним все будет хорошо! – еще раз сказал ей Джулиан, мягко обняв за плечи.
Люси сначала приняла внимание Джулиана, но затем также мягко отпрянула от него, отойдя на шаг.
- Марк знает? – спросил он.
- Он спал, когда я услышала шум и выбежала… - сама не зная, знает ли он.
Джулиан покивал в ответ.
- Вот же беда выпала на вашу семью. Сначала сын, теперь отец! – сказала какая-то женщина. - Как какое-то проклятье!
- Успокойтесь, дочь моя! – пресек Джулиан. - Не смейте так думать, коль столь впечатлительны. Если Господь уготовал нам испытание, то мы должны преодолеть его ради него! Иначе, мы не достойны его признания и любви.
Люси повернула голову в сторону дома и увидела, как на крыльце стоит ее сын, видимо, только начинающий понимать после сна, что здесь происходит.
- Марк… проснулся… - сказала Люси, и Джулиан обернулся, посмотрев на него и вслед его матери, тут же побежавшей к нему.