- Я не бог, - смущенно сказал Стефан, поправив очки.
- Я боялась, ты впадешь в депрессию, и тебе нужна будет только твоя комната в Белвью. Только его холода и мокрые улицы… Какой же ты молодец!
- Я всего лишь написал главу, Анна!
- Не всего лишь! Ты не мог написать ее с той поры, как уехал из родного города, и я переживала за тебя!..
- Прямо как муза… - буркнул себе под нос Стефан.
- Что? – не расслышала она.
- Спасибо тебе, Анна! На самом деле, ты меня очень вдохновляешь!
- Правда? – замерев, спросила она.
Стефан увидел, с каким трепетом она заглянула ему в глаза в этот момент.
- Правда. Если бы любой другой писатель писал бы как я: одну главу в несколько месяцев, то уже давно бы довел свою спутницу до сумасшествия, а сам скончался бы от внутреннего конфликта, - пошутил Стефан.
Анна обняла его.
- Я думала, тебя не вдохновляет это место. И что я не вдохновляю тебя…
- Я и сам так чуть не подумал, пока жил здесь все это время. Прости. Но лишь о месте я так думал! А ты очень меня вдохновляешь, правда!
- Нет-нет! Не извиняйся! Я понимаю, как тебя тянет в родной дом. Но ты здесь, ты сейчас со мной, ты написал главу – и это прекрасно!
- Правда, Анна! Ты не подумай, мне очень нравится это место, я практически влюблен в него. И я… - Стефан вдруг остановился.
«…Влюблен в тебя» - чуть не соскочило с его языка, но эта недосказанность так и осталась в мыслях, повиснув между ними, чем-то невидимым, но явно ощутимым, как аромат, который Анна, возможно, и различила в воздухе, ожидая это услышать. Но Стефан так и не сказал. А Анна не стала продолжать этот момент неловким молчанием.
- Так что? Прочтешь? Прямо сейчас! Давай же, столько месяцев я ждала продолжения твоей истории, мысленно умирая от тех терзаний, что не давали мне покоя и задавали мне вопрос о том, что же дальше? С Джеком и его семьей. Особенно с Марком. Ведь я чувствую перелом в его характере, он как раз сейчас переживает это. Я права?
- Права, - усмехнувшись, сказал Стефан, присаживаясь на лежак.
Анна приподнялась на своем.
- Тогда не тяни! Не томи мою душу, милый! Читай!
- Хорошо-хорошо, - улыбаясь сказал Стефан, начав всматриваться в первый лист.
Он хмыкнул, прочистив горло, сосредоточил взгляд на верхней строке, и начал читать продолжение своего романа.
* * *
Чувство адреналина, наполняющего кровь, распирающего вены, смешивалось с чувством авантюризма, распространившегося в воздухе, спертом и сыром - накаляющем нервы до предела. Явно здесь витала смерть, проступала сквозь стены, сквозь пол. Марк думал об этом, не смотря на то, что отец запретил ему спускаться в подвал Джулиана в сарае. Это может плохо кончиться для него. Но Марк решил рискнуть, пока преподобнейший читал воскресную мессу, пользуясь моментом. Многие думали, что Марк не достаточно здоров, это очевидно. Джек по-прежнему набирался сил, пока еще не способный подняться с постели. В отличие от ранений его сына, у Джека раны заживали намного медленнее. Все сочились, желтея время от времени. Одна из ран даже гнила, не отпускала его, напоминая о последствиях его похода жгучей болью. Джек старался не думать об этом. Все должно быть хорошо. Он выздоровеет. А затем они покинут остров. Навсегда. Как он мог быть таким доверчивым все это время? Они рискнут. Они отыщут цивилизацию, даже если от нее остались одни руины. Не важно, это будет куда лучше, чем продолжать жить здесь, улыбаться лицемерию… Он больше не может терпеть это…
Люси пошла в церковь. Лоуэллы послушные и примерные прихожане. Хотя бы одна единственная здоровая представительница этой семьи должна быть там сейчас. Марку удалось просимулировать даже при матери (та поверила, оставив его дома). И очутившись здесь, в этом мрачном подвале, первым делом Марк подумал о своей матери. О том, как она сейчас вместе с остальными находится в той церкви. Ему больше не хотелось этого. Разоблачить шарлатана – вот чего он хотел, и в чем он не сомневался более ни секунды. Доказать и показать всем истинное лицо этого жулика – Марк считал для себя делом чести и своим долгом. Поэтому, сейчас он здесь, в этом подвале – в поисках доказательств его суждений, подкрепленных словами Мортимера. Еще бы наглядным примером подкрепить…
Марк зажег свечу, когда увидел, что света сверху хватает лишь на первые пару метров его подземного пути. Пути, который страшил его настолько, насколько он принимал кровь, въевшуюся в доски пола, все же не обнажившая его намерений. Он был решителен. Боль просачивалась сквозь щели. Он это ощущал. Нужно поскорее успокоить души тех, кто умер здесь, Марк в этом не сомневался. Всего лишь двенадцатилетний мальчик. Что он может? Разуверить толпу фанатиков? Доказать свою правоту? И лицемерие Джулиана? Он знал – он сможет все, вопреки, даже, собственной критике. Он верил в свой успех, ступая вперед, и прикрывая свечу рукой, чтобы ту не задуло.
Этот подвал – айсберг Джулиана. То, каким он является на поверхности – точно верхушка его скелетов, и это в прямом смысле. Чем сырее, чем мертвеннее становился запах с каждым шагом, тем более Марк питал себя этими мыслями. Он был верен им как никогда. Правда где-то здесь. Где-то… Правда?..
Марк увидел свою тень, что отбросилась на отсыревшую кирпичную стену подвала. Стекая замерзающими слезами от холода, потеки на стенах отблескивали кристалликами льда, поглощающие человеческое тепло. Довольно глубокий, и холодный подвал. Изо рта Марка пошел пар. Видимо, самый глубокий из всех, что есть на острове… Здесь холод пах вечностью, а темнота сковывала своей кромешной глубиной. Свеча потухнет, и она заберет Марка вместе с холодом – оставит его здесь, если это произойдет. Лучше бы забрала эти мысли из его головы… Марк старался не думать о плохом.
«Он здесь» - убеждал себя Марк, тем самым вдохновляя себя на очередной шаг навстречу правде, ведь это лишь начало. Он чувствовал, что она рядом с ним, и в том, о ком он думал. Кристофер… Никто его не хоронил… И никто больным не видел… Сырость просачивалась в легкие Марка, делая его вдохи все тяжелее, забираясь, обрастая грибком в бронхах. Все дальше и глубже… по венам… в мозг…
В Марке возникло волнение. «А вдруг он здесь держал кого-то?» - подумалось ему, когда он увидел несколько металлических инструментов, висящих на подвальной стене. Сами собой являли этот образ в голове. Страдания… Каждый житель этого острова уже заслужил рай. Кроме него – господина этой тьмы, волка в овечьей шкуре. Если бы мысли были мухами, Марк разогнал бы их руками подальше от себя. Настолько жутко ему становилось. Превозмогая свой страх, он заставлял себя не вернуться, не подняться наверх, не отступить – иначе он ничего не докажет. Правда окажется бессильной. И бессмысленной, увы. И если бы за нее еще кто-то боролся… раскапывал ее…
Марк почти дошел до конца, почти упершись в стену, и увидел несколько мешков, сложенных у стены. Что-то в них есть. Он пнул один из них ногой. Шевельнул, чтобы понять, что в нем. Понял, что продовольствия. Выдохнул на секунду с облегчением, но быстро задержал следующий вдох, посмотрев на полки. Банки, консервы, разнообразные снасти, среди которых оказалась даже удочка, чему Марк удивился, вспоминая, что ни разу не видел Джулиана на рыбалке. Возможно, он и не был рыбаком, а удочка, лишь такой же запас, как запас крахмала – когда-нибудь пригодится. Но еще больше Марк удивился, когда увидел цепь. Толстая, крепкая лежала на одной из полок. А вот зачем ему цепь? От этого вопроса Марку стало тревожнее на душе. И ведь он здесь для того, чтобы увидеть то, что ужаснет его…
Марку вдруг вспомнился разговор с отцом. Как тот рассказал ему о Мортимере, а тот привел его к усопшему телу Линды. И пусть он ее совсем не знал… Был бы Мортимер жив, обладал бы нужной подвижностью, он бы приволок тело Линды прямо в поселение, и всем бы показал, кто такой Джулиан. Теперь же, о том, где ее тело и что с ним, знал лишь его отец, обессиленный и обездвиженный. Марку не пришлось бы спускаться сюда в поисках другого тела. С каждой минутой его пребывание здесь становилось все более щекотливым для него. Вдруг, он делает что-то не то? Вдруг, он не прав? Нет! Нужно быть уверенным в своих силах и намерениях! Он найдет то, что ищет! Он найдет, за что зацепиться, раз уж вышел на эту тропу войны, пока что партизанской. Но совсем скоро, он верил, он знал, эта тропа выведет его из леса неведенья и всех заблудших в этом лесу, таком же темном, сыром и холодном, как этот подвал. Ничего незнающая Люси… Она сейчас там, слушает убийцу. Эта мысль подогревала Марка. Разжигала в нем огонь…