Стойла и овечьи загоны были переполнены. Рядом с павильоном кустарных промыслов пришлось поставить балаган, чтобы разместить избыток консервированных фруктов, солений, маринадов и копчений. В павильоне изящных искусств стены были сплошь завешаны вышивками и акварелями. Поистине ренессанс! И только старый Джеми понимал, насколько все это недолговечно, — он знал, что самые основы подорваны. Только одно не изменилось с тех дней, когда во главе ярмарки стоял он сам. Старая миссис Бэлл, которой, как и ему, перевалило за восемьдесят, по-прежнему собрала почти все призы за консервированные фрукты и маринады. Никто из более изнеженных и слабых женщин нынешнего поколения не мог соперничать с ней. И ни для кого не было секретом, что некоторые призы пришлось раздать другим, исключительно ради приличия.
Близость, существовавшая между Джеймсом Уиллингдоном и его детьми, была основана на чувствах столь тонких, что о них даже говорить было немыслимо. Исподволь влиял он на своих детей, учил их, сам того не сознавая, радоваться малому и культивировать в себе любовь к природе — самый надежный заслон против житейских невзгод. От него научились они — хотя он вовсе их этому не учил — видеть прелесть в журчащем ручейке, в тропинке, вьющейся среди кустов боярышника, во влажном прикосновении телячьей морды, в копошащихся в сене крошечных теплых щенятах. То, что дал им он, могла отнять лишь смерть.
Что же касается практической стороны существования детей, то ее определяла Элин Уиллингдон — их мать. Это она намечала весь ход их жизни до тех пор, пока они не уйдут из-под родного крова и скорее всего пока не уйдут из жизни. Она не знала сомнений относительно того, каким должен быть человек, как ему следует вести себя, в чем его величие, и, как это бывало с ее властным отцом, понятие о нравственности и этичности оборачивалось у нее порой узостью и нетерпимостью. Много лет спустя Джонни пришлось с большим трудом отучаться от многого, что вбивалось в него с детства и вошло в плоть и кровь его. И все же в ее непреклонном отношении к жизни было что-то удивительно цельное. Она твердо знала, что существуют поступки, которые никогда не позволит себе порядочный человек. Существуют мысли, которые никогда не придут в голову порядочному человеку. Она не любила — можно сказать, ненавидела — в людях мелочность, склонность к сделкам с совестью и подлость. Она учила своих детей не допускать никаких компромиссов в том, что касается их идеалов или убеждений, и находить в своей стойкости радость, доступную обычно лишь фанатикам или мученикам. Она вложила в них силу и даже известную безжалостность, весьма пригодившиеся им в жизни. Дары, всученные ею (их вряд ли можно было назвать поднесенными), в корне отличались от даров, полученных от отца, но в практическом мире, населенном людьми, не чуждыми никаким человеческим слабостям, они представляли большую практическую ценность. То, что они получили от отца, мог подарить лишь человек, чьим первым импульсом было повернуться спиной к происходящему и искать прибежища в жизни, не грозящей ему обидами, тогда как мать Джонни никогда не отворачивалась от трудностей и готова была испить до последней капли любую горькую чашу. И все же отвлеченно Джеймс Уиллингдон гораздо больше любил людей, чем его жена, которая в своей первобытной прямолинейности смотрела на всех — за исключением своей семьи и нескольких друзей — как на врагов, против которых нужно всегда быть вооруженным до зубов.
С момента рождения детей она начинала вооружать их теми качествами и принципами, которые, по ее твердому убеждению, могли больше всего пригодиться им в жизни. Она всеми силами стремилась направлять жизнь своих близких, и смешно было рассчитывать, что она удержится и не начнет лепить характеры и формировать будущее собственных детей. Ну и потом ей была свойственна типичная для американок целеустремленность, заставляющая их доводить до конца любое дело, порой очевидно безнадежное. Итак, с момента рождения своих детей — и даже раньше — она определяла их будущую карьеру. Это было время загадочных открытий в области медицины, когда делались первые робкие шаги на пути познания того, что сейчас именуется психоанализом. Среди прочих весьма модна была и теория внутриутробного воздействия, которую мать Джонни принимала безоговорочно.