Восьмилетние двойняшки, Сапфира и Марианна, бегали взад-вперед по дороге, пока окончательно не запыхались и их не втолкнули обратно в фургон к матери. Сапфира была маленькая, худенькая, крепкая, с блестящими черными глазами и копной черных волос. Она носила с собой матерчатую сумочку, в которую, как сорока, собирала сокровища, попадавшиеся ей на пути. Там уже лежали перья ястреба и сойки, ворона и кардинала, несколько кварцевых камушков, хвостик бурундука, несколько прошлогодних желудей и панцирь крошечной земляной черепашки. У Марианны не было с ней ничего общего — пухлая и хорошенькая, с голубыми глазами и золотисто-рыжими волосами, она была похожа на отца, ласкова и привязчива и подвержена бурным вспышкам любви и гнева. Марианна была отцовской любимицей, он выделял ее из всех двенадцати детей, возможно потому, что видел в ее характере черты, унаследованные от него.
Сам он был среднего роста, сильный, мускулистый и широкоплечий, его можно было бы назвать красивым, если бы не безвольный, по-женски хорошенький рот и не взгляд синих глаз — бегающий, затравленный взгляд человека, не знающего душевного покоя, который приходит лишь с чувством собственного достоинства. А Йорг Ван Эссен не слишком-то уважал себя, и не оттого, что был повинен в чем-то преступном или злонамеренном, а потому, что он постоянно балансировал между бескомпромиссной добродетелью и необузданным распутством. Новообращенный методист, он жил в вечном страхе перед адскими мучениями, однако больше всего на свете любил женщин, лошадей и азартные игры. Ему недавно исполнилось сорок, и он на опыте знал, что встать на праведный путь на грани пожилого возраста куда труднее, чем в двадцать пять лет. Он был обречен на страдания и не знал умиротворения. Помимо двенадцати детей, ехавших при нем, он оставил в Мэриленде еще трех незаконнорожденных. Этих троих детей после многократных припадков раскаяния и угрызений совести он кое-как обеспечил, ущемив тем самым своих двенадцать законных и свою жену Эльвиру, женщину, как он мог убедиться, столь же стойкую, добродетельную и благонадежную, сколь сам он был распущен, неистов и неблагонадежен. Йорг Ван Эссен являл собой поле непрекращающейся битвы между живой природой и богооткровенной религией. Природа сотворила его энергичным, неглупым, похотливым, готовым плодить детей направо и налево, потому что таков был ее каприз, но, чтобы держать его в узде, человек изобрел методистскую церковь — вот так возник повод для его вечных терзаний. Это была битва, в которой природа, как того и следовало ожидать, неизменно побеждала.
Его прадед — немец голландского происхождения — приехал в Пенсильванию после того, как в результате Тридцатилетней войны был стерт с лица земли его палатинат. Первый Ван Эссен — тоже Йорг — хорошо процвел, процвели, в свою очередь, и его сыновья; в третьем поколении насчитывалось уже двенадцать потомков мужского пола — добропорядочных и преуспевающих граждан Мэриленда, Делавэра и Пенсильвании. Человек, шагавший во главе своего каравана, был сыном одного из них — Питера, который умер в Валле-Фордж, оставив жене и сыну приличное состояние, а также три акра прекрасной мэрилендской земли, большой дом, прекрасную библиотеку, постоялый двор, рабов и неплохую конюшню. Но теперь от всего этого ничего не сбереглось. Постоялый двор, лошади и библиотека стараниями Эльвиры держались до последнего. Однако теперь и они ушли, и Йоргу ничего больше не осталось, как начать жизнь сначала, в глуши, где человек ближе к богу, а искушения — такие, как скачки, карты, петушиные бои и даже женщины, — маловероятны.
В маленькой железной шкатулке среди бумаг, оставшихся от промотанного состояния, лежал листок бумаги, сообщавший о последних торгах. Он гласил:
«Аукцион
Поскольку нижеподписавшийся предполагает уехать в Западный край, он продает с молотка в четверг, в двенадцатый день марта сего года, нижеследующее:
Известный всем и каждому постоялый двор под вывеской „Скрещенные Ключи“ в городе Андерстауне, округ Балтимора, штат Мэриленд, и около пяти акров земли при нем. Поскольку заведение это хорошо всем известно, дальнейшие подробности излишни. Во владение можно будет вступить в первый день апреля сего года.
В то же время в том же месте будут также продаваться: породистая беговая лошадь, большое количество ценных книг, домашняя и кухонная мебель и сельскохозяйственные орудия, не заслуживающие того, чтобы их перечислять.