Чем больше мы ходили вокруг, тем сильнее становилось во мне чувство, что нам следовало поторопиться с переездом, чтобы суметь помочь этой небольшой ферме в ее сражении с дикой природой. Боб страшно обрадовался, услышав об этом моем ощущении, и мы решили купить ферму немедленно.
За 40 акров земли, шестикомнатный бревенчатый дом, амбар, два небольших птичника, сарай, флигель и угрюмую плиту кредитное общество запрашивало четыреста пятьдесят долларов. У нас на двоих, если сложить все наши сбережения, свадебные подарки, подарки ко дням рождения и позаимствовать из небольшого наследства, которое я должна была получить в 21 год, у нас получалось 1500 долларов. Мы сели на освещенный солнцем порог под вишней, взяли голубой плотницкий карандаш и кусочек дранки и подсчитали, что мы, заплатив за ферму, положим 700 долларов в банк — на покупку, корм и разведение трехсот пятидесяти кур, а остальные употребим на то, чтобы привести в порядок строения.
Топливо и вода были бесплатные, и мы могли бы иметь большой огород, свинью, чтобы поедала отбросы, несколько несушек для своих нужд, а Боб временами работал бы на какой-нибудь лесопилке, чтобы мы могли сводить концы с концами, пока все куры не начнут нестись полным ходом. Написанное голубым карандашом на лежалой щепке, все выглядело самым простым, самым восхитительным образцом жизненного уклада двух людей.
Мы уехали, торопясь домой, чтобы начать действовать. На следующее утро. Боб заплатил. 450 долларов и привез домой документы. А на следующей неделе мы одолжили грузовик, погрузили на него все свои пожитки и устремились в горы, чтобы нырнуть с головой в разведение цыплят.
«Из чего следует, — скажу я, — что готовить девушку к браку, прежде чем она выйдет замуж, все равно что толочь воду в ступе!» Или как добавит Боб: «Готовить девушку к браку после того, как она вышла замуж, все равно что ломиться в открытую дверь».
«ТЫ ЭТО МНЕ?», ИЛИ «ПОСТАРАЙСЯ, ПОЖАЛУЙСТА, СТАТЬ КРЕСТЬЯНКОЙ»
— Ты это мне? — переспросила я при вселении, когда Боб, небрежно показав на большой комод, сказал: «Втащи его в спальню».
— А кому же еще? — огрызнулся он, и я чуть не заплакала, осознавая, что я не более чем жена.
— Ты мне? — все еще не веря, переспросила я, когда он протянул поводья от огромной лошади, взятой у соседей, чтобы я отвезла тяжелый воз к дровяному сараю, пока он готовил следующую груду.
— Тебе, — прорычал он, — и давай побыстрей.
— Нет, — запротестовала я, когда Боб приказал мне во время расчистки сада закрепить конец веревки на пихте и кричать, куда ему тянуть упряжку.
— Я знаю, что ты этого не умеешь. Но у меня сейчас нет другого помощника, — бессердечно смеялся Боб.
«Дай мне молоток. Сбегай принеси гвозди. Помоги отодрать балку. Давай скорее планки. Поработай ломом. Закрась ту половину, пока я настелю эту. Тупица, рамы так не замеряют. Помоги выгрузить корм для цыплят. Сбегай принеси пару ведер воды. Если я могу управляться с плугом, то ты, безусловно, справишься с лошадью. Сходи за семенами. Наполни поилки. Принеси мне несколько коротких гвоздей. Нарежь еще двадцать пять планок. Ты не ребенок, сама тащи их наверх. Я не собираюсь спускаться с крыши за каждым гвоздем».
Так прошла первая весна и первое лето. Я то упивалась восхитительным счастьем, то впадала в черное отчаяние. Конечно, я была переполнена благими намерениями, но оказалась жутко неприспособленной. Ах, если бы я изучала вместо балета плотничье или кожевенное ремесло, думалось мне в то время, когда я, с трудом удерживаясь на стропилах курятника, попадала по уже и так побитым пальцам и ожидала, что с минуту на минуту проглочу пяток гвоздей, царапавших десны и вонзавшихся в щеки.
— Ты неплохо справляешься, — добродушно признал Боб. Он, конечно, мог позволить себе добродушие, ведь его собственная работа выглядела идеально. Он был точен, аккуратен, быстр и тщателен. Все мои старания оказывались никчемны. Боб забивал гвозди немногими безошибочными ударами. Мои же гвозди всегда гнулись, лучшие достижения выглядели смешно. Боб пилил споро, легко и скоро. Вжик, вжик, треск — доска перепилена, а опилки лежат ровными кучками по обе стороны. Моя пила визжала и жаловалась, заедала, а Боб удивлялся: «Господи, как это у тебя получаются такие зазубрины?» У Боба были опыт и целеустремленность, а у меня только неиссякаемая энергия.
В первый день мы внесли в дом мебель, и я считала, что на следующее утро начнем вставлять стекла, настилать новые полы, обшивать и красить стены. Так я считала. Но на следующий день мы начали строить брудер, потому что очень важно вовремя начать разведение цыплят.