— Где? — вскочив, задал вопрос Тук-тук. — Где видел? В наших краях, а, Плюто?
— Приблизительно в южном конце округа. Не так чтоб далеко. Добраться туда, взять его и с ним вернуться — отнимет часов десять, от силы двенадцать. Скорей всего взять его труда не составит, но невредно его связать маленько, прежде чем сюда поворачивать. Живет-то он на болоте, а ну как твердая земля ему по вкусу не придется.
Шо и Бак подошли поближе к дереву, под которым сидел Плюто.
— Побожись, что то альбинос, — сказал Шо.
— Настоящий, как божий день.
— Живой и ходячий?
— Приятель так мне говорил, — отвечал Плюто. — Ну как пить дать.
— Где этот теперь? — спросил Бак. — Мы его, по-твоему, спроста добудем?
— Не скажу, просто ль вам, народ, будет добыть его, ведь может статься, в уговоры придется вам пуститься, чтоб пошел он на здешнюю твердую землю. Ну да вы, народ, небось сообразите, как его сюда затащить.
— Мы его веревками свяжем, — сказал Бак.
— Я вслух таких советов не давал, но, гляжу, сами вы, народ, угадали, про что я думал. Как правило, я не даю советов нарушать закон, а если на то намекаю, так надеюсь, вы, народ, меня к делу не примажете.
— Какого он роста? — спросил Шо.
— Приятель не говорил.
— Хватит росту, чтоб был прок, так я полагаю, — сказал Тук-тук.
— Ну ясно. Тут же ведь не рост решает, а то, Тук-тук, что он сплошь белый.
— Как его звать?
— Приятель не говорил, — ответил Плюто. — Ну как пить дать.
Тук-тук отломил двойную порцию жевательного табаку и вздернул подтяжки. Стал вышагивать туда-сюда в тени, не замечая ничего, кроме земли у себя под ногами. Он так разволновался, что не в состоянии был усидеть на месте.
— Ребята, — сказал он, вышагивая туда-сюда перед ними, — у меня снова жар от золотой лихорадки. Идите к дому, отладьте автомобиль перед дорогой. Чтоб шины были накачаны туго-натуго и чтоб воды в радиаторе полно было. Мы немедля в дорогу трогаемся.
— За альбиносом, пап? — спросил Бак.
— Дурацкий, сынок, вопрос, — прибавив шагу, сказал он. — Лопни мои кишки, мы до него доберемся и этого сплошь белого сюда доставим. Но никаких колдовских штучек и близко не позволим. У нас все пойдет по-научному.
Бак сразу зашагал к дому, а Шо задержался.
— Как быть, пап, с кормежкой для черномазых? — спросил он. — Черный Сэм говорил в обед, у них в доме ни мяса, ни крупы не осталось, а Дядя Феликс говорил, у него в доме ничего сегодня и на завтрак не было. Уж так они просили тебе передать — как бы им что на ужин получить. Вид-то у них совсем голодный.
— Слушай, сынок, объяснять тебе не надо, что мне недосуг заниматься черномазой едой, — отвечал Тук-тук. — Какого черта в стуле приставать ко мне, когда я поверх головы занят и собрался за альбиносом? Уж пока он с болота не смылся, мы его обязаны взять. А Черному Сэму и Дяде Феликсу скажи: я их чем-нибудь съестным снабжу, как только мы альбиноса разыщем и сюда притянем.
Шо все равно не двинулся с места, выжидательно поглядывая на отца.
— Черный Сэм говорит, он забьет мула, на котором пашет, и его съест, если сразу кормежки не получит. Утром пузо мне свое показал, пустое, совсем под ребра втянуло.
— Скажи-ка Черному Сэму, что, если мула убьет и съест, ему от меня достанется по первое число, пока жопу его не располосую, не отпущу. Очень мне надо ломать голову над жратвой для черномазых в эдакое-то время. Пусть Черный Сэм заткнется, старика мула не трогает, а пашет себе под хлопок.
— Я передам, — сказал Шо, — но все равно он твердо настроен мула съесть. Говорит, такой голодный — сам не знает, что еще в голову взбредет.
— Ты ему мои слова передай, а я с ним займусь, когда мы альбиноса повяжем.
Шо, пожав плечами, последовал за Баком к дому.
В другом конце поля два негра пахали целину. Возделываемой земли осталось на ферме совсем уже мало. Акров пятнадцать-двадцать было усеяно ямами глубиной от десяти до тридцати футов и двойной против того ширины. Целину расчистили этой весной, чтоб посеять хлопок, набралось ее двадцать пять акров. А то бы в этом году не хватило пригодной земли, чтоб дать работу двоим издольщикам. От года к году, с прибавлением ям, посевной клин уменьшался. Возможно, ближайшей осенью придется начать рытье целины или же копать вплотную к дому.
Плюто отделил новую порцию жевательного табаку от длинного желтого брикета, который держал в кармане брюк.
— Отчего, Тук-тук, вы, народ, решили, что в этой земле золото есть? — спросил он при этом. — Роетесь вдоль и поперек лет пятнадцать подряд, а ведь, народ, на жилу так и не напали?