Плюто приподнялся, оглядел поле и сосны за ним. Груды выкопанной супеси поднимались столь высоко, что уже в сотне ярдов трудно было увидеть что-либо, если только не влезть на дерево.
— Где, вы говорите, этот самый акр?
— Поближе к лесу. Отсюда толком не разглядеть.
— Но зачем же так далеко? Получается совсем на отшибе, а, Тук-тук?
— Ладно, Плюто, я тебе объясню. Делянка раньше была не там, где теперь она. За последние двадцать семь лет я был вынужден не единожды менять ей место. Стоит ребятам затеять разговор, где новую яму начинать, непременно все указывают на богову делянку. С чего бы это? Я твердо решил на Его земле не рыть, вот и приходится ее из конца в конец фермы переносить, лишь бы ям на ней не делать.
— Страшно рыть на ней да вдруг на жилу напасть, верно, Тук-тук?
— Страшно не страшно, а противно будет спервоначалу застать жилу на боговой делянке, придется ж ее всю в церковь выложить. А проповедник наш и без того все, что пожелает, имеет. То-то противно будет взять да отдать ему золото. Это, Плюто, не по мне.
Тук-тук вскинул голову и оглядел поле, усеянное ямами. В одном месте было видно на полмили вдаль промеж земляных отвалов. В той стороне Черный Сэм и Дядя Феликс пахали целину под хлопок. Тук-тук всегда приглядывал за ними, понимая, что если они не станут выращивать хлопок и хлеб, не будет ни денег, ни в достатке еды на осень и зиму. За неграми нужен глаз да глаз, иначе при первой возможности бросят работу и примутся рыть ямы подле своих хибар.
— Я кое о чем, Тук-тук, хотел бы спросить вас.
— Оттого и явился сюда по самой жаре?
— Точно. Спросить хотелось.
— Что же у тебя, Плюто, на уме? Давай спрашивай.
— Девчушка ваша, — выдавил из себя Плюто, глотнув невзначай табачной жижи.
— Манюня Джил?
— Во-во, потому и пришел.
— А она при чем?
Плюто вынул разжеванный табак изо рта и отбросил в сторону. Прокашлялся, пытаясь изгнать из горла табачный привкус.
— Я б на ней женился.
— Ты, Плюто? И это твердо?
— Могу, Тук-тук, побожиться. Хоть руку отдам на отсечение, чтоб на ней жениться.
— Приглянулась она тебе?
— Могу побожиться, — ответил Плюто. — Ну как пить дать.
Тук-тук стал думать, было приятно думать, что в такие юные годы его младшая дочь обратила на себя внимание мужчины с серьезными намерениями.
— Руку отсекать, Плюто, оно ни к чему. А давай-ка женись на ней, раз она по тебе. Только, слушай, позволь ей пожить маленько тут после свадьбы и помочь нам с рытьем, а ты б наведывался и тоже помогал бы. Чем больше народу нам пособлять будет, тем скорее, Плюто, мы к жиле подберемся. Ясно ж, ты не прочь будешь покопать, раз тоже становишься членом семьи.
— Я копать не мастер, — сказал Плюто. — Ну как пить дать.
— Ладно, оставим пока этот разговор. Успеем все обсудить, когда поженитесь.
Плюто, почувствовав, как кровь прилила к щекам, вытащил носовой платок и долго отирал лицо.
— Одна есть загвоздка…
— Это какая?
— Манюня Джил сказала, что я ей не подхожу с таким толстым животом. А я с ним ничего поделать не могу.
— Какого черта в стуле совать в дело твой живот? — заметил Тук-тук. — На Манюню Джил дурь нашла, Плюто. Ты ее не слушай. Давай-ка женись на ней и не беспокойся. Она придет в порядок, если ты ее куда прокатишь. А дурь на Манюню Джил находит ни с того ни с сего.
— И еще одно…
— Это что же?
— Про это я б и не хотел поминать.
— А ну-ка выкладывай, Плюто, как скажешь, так и сделаем, чтоб раз навсегда тебе успокоиться.
— Поговаривают, иной раз она невесть что вытворяет.
— К примеру?
— Ну, поговаривают, она мужикам проходу не дает, со всяким заигрывает.
— Значит, Плюто, идут разговоры о моей дочери?
— Да, о Манюне Джил.
— Что же это за разговоры?
— Ничего особенного, вот только что мужикам проходу не дает, со всяким заигрывает.
— Ублажил ты меня такими вестями. Манюня Джил для семьи-то всей нашей — малышка, а вот и гулять взялась. Как тут не порадоваться.
— Пусть-ка бросает это, раз я собрался на ней жениться.
— Пустяки, Плюто, — сказал Тук-тук. — Нечего пугаться. И нечего внимание обращать. Она, само собой, беззаботная, но зла на уме — ни-ни. Просто ну так устроена. Ей с того беды нету, да и тебе ж без ущербу. По-моему, бабы сплошь такие, а кто больше, кто меньше — уж это по наклонности. Даже если Манюня Джил пристает к мужикам, так не от дурных мыслей. Как и положено миленькой девочке, Манюня Джил всем по сердцу и сама это чувствует. Если ты ее, Плюто, удовлетворишь да ублажишь, она всех прочих отставит. А ведет она себя так, потому что взялась гулять и не нашлось парня, чтоб ее приструнить. Вот ты мужик подходящий, чтоб ее удовлетворить. По глазам, Плюто, вижу. Так что успокойся.