Они проехали город из конца в конец. Он оказался больше, чем они предполагали. Главная улица была широкая и асфальтированная; от нее в обе стороны бежали узенькие полоски красноватой земли, устремляясь к строениям и полям, далеко отстоящим от дороги. Были тут открытые базарчики, где торговали овощами, фруктами и птицей; школа (с флагштоком, но без флага); заправочная станция, универсальный магазин и почта, сгрудившиеся под одной крышей, — подростки и молодые парни кучками толклись перед этим зданием, и Тягучка пялил на них глаза, будто кого-то высматривая; жилые дома (все на высоких фундаментах, словно взгромоздившиеся на насесты, и даже бросившийся обоим в глаза кинотеатр — сборная постройка, вся металлическая, с крышей, выкрашенной блестящей оранжевой краской и фасадом, сплошь залепленным пестрыми афишами; Тягучка не отрывал от него глаз, пока они ехали мимо).
Вскоре Иероним свернул в боковой проезд. От удивления Тягучка чуть за руку его не схватил. «Это здесь он живет? Ты так быстро все разузнал?» — упавшим голосом спросил он. «Да нет же, — ответил Иероним. — Ты что, читать не умеешь? Это ж гостиница. Переночевать нам где-нибудь нужно, как по-твоему?» — «Переночевать? — переспросил Тягучка, озираясь. — То есть в чьей-то комнате? В чужой комнате?» — «Да их тут сдают. Получил ключ от двери и ходи себе взад-вперед сколько влезет», — объяснил Иероним. Он остановил машину на неровной покатой площадке перед старым, обнесенным широкой верандой домом — облезло-белым, с колоннами, виноградными лозами и двумя стариками, которые, как близнецы, сидели в креслах, будто кто-то их там специально посадил. «Зачем еще нам тут ночевать? Что-то не нравится мне это», — сказал Тягучка. «А тебя спрашивают, что тебе нравится?» — ухмыльнулся Иероним. Он вылез, бодрый и гибкий, из машины и принялся расправлять костюм, приглаживать волосы, утирать лицо. Из кармана вытащил галстук — полосатый городской галстук строгого серого цвета. «Ты меня не бросишь, а?» — спросил Тягучка, неуклюже выкарабкиваясь из машины.
Они вошли внутрь и встали у конторки, положив на нее руки, словно в ожидании кормежки. Пожилая женщина с кислой миной посмотрела на них. «Если без багажа, деньги вперед», — сказала она. «Деньги?» — повторил Тягучка. Иероним пихнул его в бок. «Почем с нас?» — старательно выговорил Иероним, сопровождая слова легким кивком. «По полтора с человека», — сказала женщина. Тягучка подумал, что Иероним расхохочется ей в лицо; но тот вытащил из кармана бумажник и отсчитал деньги — одну долларовую бумажку и на два доллара мелочи. «Могли б и в машине переночевать, чем столько платить», — пробурчал Тягучка. Никто на него даже не посмотрел. Иероним уставился на женщину странным взглядом с высоты своего богатырского роста — шесть футов три дюйма или вроде того — так что женщина, протягивая ему ключ, застыла на месте и ответила таким же долгим взглядом. Иероним улыбнулся и наклонил голову, будто довольный чем-то. Женщина отошла от конторки; мелкие, резкие морщинки вырисовывались у нее на лице. «Хозяйка, — сказал Иероним официальным тоном, — может, вы разрешите задать вам один вопросик? Как-никак мы у вас тут гости, ну и всякое такое прочее?» — «Может, разрешу», — сказала женщина. Иероним помолчал, покручивая бороду, будто вдруг засмущался. Тягучка ждал, уставившись в пол, ему было мучительно неловко. В конце концов Иероним выпалил скороговоркой: «Где он живет? Дом его где?»
Его слова, дрожа, повисли в горячем душном воздухе. Лицо у Иеронима покрылось свежей испариной, он прислушивался, словно не веря, что действительно произнес их. Женщина продолжала таращить глаза; рот у нее приоткрылся. Тягучка, чувствуя, что получается что-то не так, с радостью убежал бы вон и подождал Иеронима в машине, но ноги сделались как ватные. Наконец женщина прошептала: «Он? Это кто ж это он? Мой муж? Мой муж как раз…» — «Да нет, — сказал Иероним, — я о Мотли». С неуклюжей доверительностью он навалился на конторку, вытянул шею и зашептал: «Мотли. Натан Мотли, вот я о ком». — «Ах, Натан Мотли, — сказала женщина, заикаясь. — Он живет где-то здесь поблизости. Он… Вы что, родня его, с периферии? Почему вы его ищете?»
Тягучку прорвало. «Что значит почему? — рявкнул он. — Почему? Почему? Что почему? Почему что? Не мы, а вы спросили почему. А мы и в город-то приехали всего пять минут назад! Какое тут может быть „почему?“…»