Собака тявкнула. «Сынок, — крикнул Иероним старшему мальчику, — есть твой папаша где-нибудь поблизости?» Пальцы ног у мальчика судорожно зашевелились на краю ступеньки. Он с опаской сделал шаг назад, суетливо поднялся на ноги, и маленький тоже стал пятиться, отступая за груды хлама. «Скажи отцу, что нам повидать его надо», — сказал Иероним. Он шел первым; Тягучка, прижимая к груди сумку, следовал за ним по пятам. В одном из окон мелькнуло лицо — еще один ребенок или, может, женщина. Затем сетчатая дверь осторожно приоткрылась, и из-за нее вышел мужчина.
Он был лет сорока, уже ожиревший, с красным, виноватым лицом. По тому, как он заскреб у себя под подбородком, Тягучка понял, что в чем-то виноватым он себя чувствует. «Это ты Нат Мотли?» — крикнул Иероним. «А тебе какое дело?» — отозвался мужчина и прокашлялся. Присев за груды хлама, мальчики наблюдали за происходящим. «Ну-ка, парень, — сказал Иероним Тягучке, — открывай». Тягучка открыл сумку, и Иероним вытащил оттуда свой пистолет, старый, заржавевший пистолет, принадлежавший когда-то его отцу. Он прицелился в человека и выстрелил. Кто-то взвизгнул. Но когда Тягучка открыл глаза, веранда оказалась пуста, на ней даже детей не было. Сетчатая дверь захлопнулась. «Черт возьми, — сказал Иероним, все еще держа пистолет на вытянутой руке, — неужели промазал?»
У Тягучки в руке тоже появился пистолет — пока что не его собственный, но который обязательно будет принадлежать ему к тому времени, как он вернется домой. «Я с этой стороны обойду», — сказал Тягучка. Он побежал вокруг дома. Собака на дорожке, подобрав грязные лапы, не вставая, следила за ними влажными настороженными глазами. Огибая задний угол дома, Тягучка увидел, как кто-то шмыгнул в скучившиеся на пустыре за домом кусты. Тягучка издал воинственный клич: все это было ему знакомо, ничего нового; в такие игры он еще в детстве играл. «Давай сюда! Здесь он!» — заорал он и стал палить наугад в кусты. Из дома за спиной у него доносились визг и крики — Иероним бежал, топоча, через дом и орал во всю глотку; когда он появился на заднем крыльце, галстук болтался у него за плечом, будто кто-то шутя взял и передвинул его, и вид у него все еще был удивленный. «Жарковато для охоты!» — заметил он, поравнявшись с Тягучкой. Они бежали по густой жесткой траве, освещенной ярким солнцем, и вокруг них в панике метались птицы. На пустыре пахло опаленной солнцем травой. «Я сюда, а ты давай прямо!» — крикнул Иероним. Тягучка побежал дальше, продираясь сквозь кусты, отпихивая пистолетом ветки. «Эй, Мотли! — орал он в отчаянии. — Ты где это прячешься?» Будто кто-то споткнулся на противоположном конце кустарника; Тягучка пальнул туда. Через секунду появился Иероним, разинутым ртом хватая воздух, словно плыл сквозь листву. «Где это падло? На моей стороне его нет, голову даю на отсечение», — выговорил он.
«Не моя вина, если он уйдет», — закричал Тягучка. Он был зол до того, что не мог спокойно стоять на одном месте. «Он же у тебя перед носом стоял, а ты промазал. Спросит меня дядя Саймон, я врать не стану».
Иероним почесал в затылке. «Чую я, что он где-то тут. Давай-ка еще поищем». — «Я его со своей стороны не видел», — недовольно сказал Тягучка. «А я не видел со своей», — отозвался Иероним. Они пошли дальше, сшибая пистолетами макушки сорняков. Вокруг них беззаботно пели птицы. Через минуту-другую они остановились. Иероним поскреб бороду рукоятью пистолета. «А что, если он в дом вернулся?» — сказал он вдруг, «Должен же он к обеду вернуться или чтоб переночевать?» Тягучка пожалел, что сам до этого не додумался, но вида не подал. «Долго думал, — проворчал он. — Сперва ты с двух шагов мажешь, а потом тебе, видите ли, искать неохота». — «Иди и ищи, если тебе больше всех надо. А я назад пошел», — сказал Иероним. «Как бы не так, — сказал Тягучка, пряча беспокойство. — Я здесь один не останусь». Они повернули и пошли каждый по своей стороне пустыря.
Потом им повезло: Тягучка вдруг увидел, как в воздух испуганно взлетела самка фазана. Из зарослей бурьяна, протянувшихся слева от них. Тягучка выстрелил в бурьян. «Он вон там, там он прячется!» Иероним с криком кинулся вперед. «Где ты его видишь? Ты видишь его?» Он рванулся вперед, отпихивая Тягучку, еще раз пальнувшего в бурьян. «Он там на брюхе лежит и переползает с места на место». В наступившей тишине слышались лишь привычные полевые звуки: гуденье насекомых и гомон птиц. «Мотли, ты тут? — спросил Иероним. В голосе его сквозило нетерпение. — Где ты?» Они подождали. Вдруг совершенно неожиданно для них раздался голос: «Ну чего вам, ребята?» Тягучка сразу же выстрелил. Они с Иеронимом бросились вперед. «В какой стороне? В этой?» — кричал Тягучка. Они с Иеронимом столкнулись. Иероним даже размахнулся пистолетом и больно ударил Тягучку в грудь. Тягучка всхлипнул от обиды и злобы. «Это я его нашел. Я заметил, как фазаниха взлетела!» — возмущенно заговорил он. «Заткни свою пасть и больше не разевай», — сказал Иероним.