Единственно, что немного скрадывало его безобразие, — это обилие клематиса и жимолости, да еще старомодных роз, называвшихся «Балтиморская красавица». Розы были розовато-белые с мускусным запахом, и бутоны их не только склевывали птицы, но иногда объедали и дети. Дом делил участок надвое, на передний и задний двор; с одной стороны был проезд для экипажей — он вел к конюшне, которая была, на счастье, выкрашена в красный цвет. Передняя веранда была сплошь заплетена цветущими ползучими растениями, так что можно было сидеть там хоть целый день, исподтишка наблюдая прохожих. Наполовину крытая задняя веранда в жаркую погоду использовалась как кухня, а чуть подальше стояла беседка, завитая разными сортами винограда, который никогда не вызревал, потому что дети успевали съесть его зеленым. Сразу за беседкой начинался розарий с бордюром из всевозможных цветов, а за ним шел огород. Там и здесь росли фруктовые деревья, среди них черешня, ягодам которой, так же, как и винограду, никогда не удавалось дозреть. Росли в саду груши и персики, а возле окрашенной в красный цвет конюшни стояла слива, приносившая огромные темно-красные плоды. В октябре в заплетенной виноградом беседке всегда устанавливалась большая бочка сидра, присылаемая с Фермы, на радость семье и всем соседям; сидр пили, пока он не начинал бродить, после чего мать Джонни сливала в него остатки прошлогоднего уксуса и ставила в погреб. Но до этого многие литры сидра поглощались соседскими детьми, которые, вооружившись резиновыми трубками, совершали по ночам на бочку набеги.
Внутри, казалось, дому следовало бы быть столь же безобразным, сколь и снаружи, однако в нем была своя красота — своеобразная красота, которая присуща домам, много лет подряд занимаемым гостеприимным, шумным и счастливым семейством. В нем было очень мало ценных вещей, но и над ними никто никогда не дрожал, не позволял им мешать шумным радостям и повседневной жизни. Было в доме много вещей откровенно уродливых, но не потому, что люди, покупавшие их, обладали очень уж плохим вкусом, — просто в конце девятнадцатого столетия и в Европе и в Америке повсюду царил чудовищно скверный вкус, и скромная семья, живущая в маленьком городке на Среднем Западе страны, имела очень мало шансов не поддаться ему. Кое-что из мебели было куплено родителями Джонни, но подавляющее большинство ее составляли свадебные подарки, вещи, полученные в наследство, и всякие случайные предметы, оставленные на хранение постоянно кочующими дядьями и тетками Джонни.
Вы попадали в дом через переднюю, откуда лестница вела в верхний этаж. Там, где лестница делала поворот, внизу в передней стоял странный пузатый предмет, именовавшийся «ларь», в утробе которого хранились почему-то все семейные фотографии и дагерротипы.
Направо от передней находилась гостиная — комната, вопреки обычаям времени и страны бывшая в постоянном употреблении, вероятнее всего, потому, что в доме всегда было так много народу, что туда переплескивался избыток людей из других комнат. На полу гостиной лежал узорчатый зеленый аксминстерский ковер, и стены были оклеены нарядными темно-красными обоями с выпуклым золотым рисунком. Но обстановка ее побивала все рекорды «изысканности», когда-либо достигавшиеся в цивилизованном мире. В гостиной стоял гарнитур красного дерева, кресла от которого были похожи на очень полных пожилых дам, страдающих артритом, — обладательниц крошечных ножек и тонких щиколоток, которыми они весьма гордятся. Самое оголтелое рококо, попав в одну комнату с этими креслами, показалось бы произведением утонченной, классической простоты. Над камином, облицованным мореным дубом, висело зеркало, за каминной решеткой фосфоресцирующие языки пламени, вырывавшиеся из газовых горелок, лизали асбестовый водопад. В одном углу висела огромная гравюра в красной плюшевой раме (свадебный подарок), на переднем плане ее была изображена молодая женщина в неопределенном пейзанском наряде с кувшином в руке. В отдалении виднелись башни и шпили города, сильно напоминавшего Оксфорд. Картина называлась «Мечта будущего», хотя, что, собственно, означало это название, Джонни так никогда и не смог выяснить.