В своих мрачных выводах Оутс не одинока. В произведениях истинно национальных американских писателей часто звучит тревожная мысль об умирании лучших народных традиций, о необходимости их современного осмысления. Сегодняшнее не объяснишь одним сегодняшним днем, корни славы и корни кризиса надо видеть в протяженной истории. Да, многие социальные одежды американского общества явно обветшали. Придет время, они действительно будут выброшены на мусорную свалку истории. Но для того, чтобы народ Америки, народ — землепроходец, труженик и великий изобретатель, сумел сделать это «как следует», ему предстоит еще много понять в себе и своем прошлом. Ему необходимо продолжать открытие Америки.
И открываются новые факты, новые явления и тенденции. Не вычеркнешь из новейшей истории поначалу стихийное, разрозненное, но от месяца к месяцу набиравшее силу антивоенное движение, во главу угла которого было поставлено требование прекратить военное вмешательство во Вьетнаме. Люди, истинно любящие отечество и желающие ему подлинного добра, прямо называли эту затяжную захватническую авантюру позором Америки, настойчиво указывали, что погрязание в ней не только губит авторитет страны, но и внутри самой страны действует пагубно и растлевающе. Ставшая массовой, эта борьба, продиктованная лучшим американцам их разумом и сердцем, привела к результату победному, позитивному.
Конечно, обветшалые социальные одежды остались на плечах, не были отброшены напрочь и навсегда. Вышеназванное достижение, если рассматривать его в историческом мировом разрезе, больше принадлежит другим силам, государственной и классовой солидарности с поднявшимся национально-освободительным революционным движением, чем американским патриотам, но во внутренней жизни Штатов воздействие тех событий никак нельзя недооценивать — многим после уроков вьетнамской войны и всего провала США в Индокитае стало ясно, сколь необходимо противостояние, подобное тому, что выказал под занавес «Непобежденных» Байярд Сарторис, отвергнув путь насилия и мстительности.
История повторяется? Она учит, помогает находить нужный путь в современности. Но находить своим умом, своей отвагой, не только знанием и уважением былого, но и собственным активным провидением и приближением будущего; как подмечено в очерке «Добрый дуб», «Дерево падает только после того, как завершен поперечный разрез, и пень тогда открывает взору общую картину века». Так бывает со столетним дубом, а с вековыми, застарелыми общественными болезнями, притом прогрессирующими, разве иначе? Разве не разумней озаботиться прежде, нежели рухнет древо?
Такого рода суждение ведет реалистически мыслящие слои американцев к одобрению международной разрядки, к тому, чтобы добиться следом за прекращением «малых» войн опасности войны глобальной, всеуничтожительной, к тому, чтобы человек мог строить на земле, зная, что строит накрепко, мог открыть современникам и потомкам лучшие качества своей души, служить человечеству. И вновь «лавочники», только не та прежняя мелюзга, которая сама была потеснена и раздавлена капиталистическим прогрессом, а крупные монополии, несоразмерно нажившиеся на труде американского (и не только американского) народа, ради преклонения перед доктринами ненависти и безраздельного господства и своей исключительности, «наднациональности», всеми подручными средствами пытаются выбить из колеи колесо истории, свернуть ее с дороги, ведущей к счастью у человеческому взаимодоверию. К истинной демократии. В том-то все и дело; знакомые манеры, подмеченные — на уровне полувековой давности — еще в «Ферме»: «На стороне противника были власть, богатство, беспринципность, подкуп, тарифы и другие орудия крупнейших промышленников и банкиров, многие из которых в другое время и в другой стране пошли бы под суд как уголовники», но действуют поныне с помощью «таких терминов, как „красный“, „большевик“, чтобы швырять в любого, кто осмелится посягнуть на твердыни капитала и привилегий». И все-таки добрая воля пробивает себе дорогу…