Была в Городе прислуга и другого сорта — эта разновидность встречалась чаще, чем быстро исчезающие домашние работницы американского происхождения, но несравненно реже, чем девушки иммигрантки из Слободки. Я имею в виду негритянок, наделенных своими особыми талантами и чертами характера и занимавших особое положение. В огромном большинстве это были дочери и внучки беглых рабов, прорывавшихся через Округ к свободе в дни, когда старый Джеми и Джоб Фини были проводниками на «подпольной железной дороге». Накануне гражданской войны многие из них остались в Городе, чувствуя себя в безопасности ввиду преобладавших аболиционистских настроений и не желая утруждать себя дальним путешествием. Когда же война кончилась, многие негры, сохранившие о Городе приятные воспоминания, вернулись сюда из Канады. В Городе, никогда не знавшем рабства, образовалась целая негритянская колония, со своими собственными лавками, своей музыкой, своей собственной общественной жизнью и своей собственной африканской епископальной церковью. Отношения негров с белым населением Города резко отличались от отношений, сложившихся между людьми этих двух рас на Юге или в таких местах, как Гарлем, выросший в результате массового переселения негров на Север в девяностых годах прошлого столетия и в начале двадцатого. В Городе никто никогда не имел рабов. Напротив, его жители — в подавляющем большинстве своем выходцы из Новой Англии — были приучены видеть в неграх своих соотечественников, освобожденных от рабства. Вообще же отношение к неграм с легкой руки аболиционистов продолжало оставаться несколько сентиментальным, чуть истеричным и гуманистическим, да и сами по себе негры своими привлекательными качествами вызывали теплые чувства, которые никогда не распространялись на иммигрантов: В дни Реконструкции Юга, когда республиканцы по всему штату натравливали северян и южан друг на друга, заявления политиков, что «негры ни в чем не уступают белым, а некоторые даже и превосходят их», встречались бурными овациями. К тому времени, как родился Джонни, политики больше не делали таких заявлений, и в отношении белых к неграм утвердилась добродушная покровительственность. Маленькая колония на Отис-авеню существовала уже почти пятьдесят лет, и история ее была вполне мирной.
Джонни пошел в школу, когда ему еще не было шести лет. Школа помещалась в большом, квадратном здании красного кирпича, построенном всего лишь несколько лет тому назад, — она принадлежала к памятникам развития и роста города. Архитектура была проста — ни безобразна, ни красива, но была у здания привлекательность, какой обладают иные некрасивые женщины.