После занятия по боевой подготовке доспех нужно было обслужить, почистить и провести проверку технических параметров. Для многих городских это было в тягость. А вот Ло не скулил, а просто молча делал свое дело, за что заработал репутацию туповатого, но исполнительного и своего в доску парня.
– Нурик! Пошли в качалку. Новости закончились, – ударил его по плечу Леня Петров. Сослуживец с одного периода, с которым они вместе проходили службу техниками.
Леня был минчанином. Закончил техникум и распределился на завод, с которого его и призвали на срочную военную службу. Он был основным из тех, кто учил его русскому языку. За это Ло помогал ему в обслуживании техники и помывке доспеха.
Пусть иногда он позволял себе снисхождение к простоватому товарищу, но был своим в доску парнем и делился передачами.
Правда и Ло теперь звали по-другому – Нурьян Сакуров. Прапорщик из военкомата, когда его забирал, даже имя неправильно прочитал, отчего Ло не сразу сообразил, что обращаются к нему.
Врачи в военкомате даже были уверены, что он косит, но пропустили страдальца. Причем не в стройбат, а в приличные войска.
– Пошли! – согласился Ло, привычно плывя по течению.
Господин где-то там, но и Ло не просто сидит на месте: учится и двигается вперед. Русским языком усиленно занимается, старательно читая новости из газет и техническое описание.
В тренажерном зале они позанимались недолго. Едва прошло десять минут, как дверь открылась и зашел сержант Гуль, старослужащий уже четвертый период. Такой же, как и Ленька, минчанин. Парень, про которого можно с уверенностью сказать, что залезет в жопу без мыла. Имел выходы на всех, запросто мог подойти к командиру роты и что-то попросить. Хотя другие за подобное обращение были бы как минимум отруганы. Леня был уверен, что у парня родственник – полковник или генерал, который просто прикрывает его.
Уверенный в себе и властный, он жестко отрывался на новичках – Лене и Ло. Причем Ло у него был на особом счету, потому что тот русскую речь понимал далеко не сразу. Кто бы что ни говорил, а дедовщина у них в подразделении была. Пусть не нужно было стирать чужие носки и форму, отдавать зарплату, но вот межличностные отношения строились все равно не как старший с младшим. Например, младшему призыву можно было курить в курилке только с разрешения старшего, но нельзя было сидеть; кто-то помогал старослужащему заправлять кровать, кто-то помогал в наряде. С покрывательства сержантов и лени старшины все в каждой роте было по-разному. Также старослужащий мог сделать какую-то глупость, а вину на себя брал солдат младшего периода.
Если бы была необходимость, Ло расправился бы с ним за несколько секунд. Парень был совершенно обычным человеком. Да и Леня вполне себе мог его за пояс заткнуть: три года в техникуме он ходил в секцию бокса. Вот только светиться Ло не имел права. Тот, чье место в армии он занял, не обладал никакими способностями. Об этом в карточке было упоминание.
Да иначе и быть не могло, в ином случае его просто перекинули бы в другие войска, подальше от этого места. А он не мог себе этого позволить.
Леня тоже не собирался ничего подобного делать, он видел отношение к сержанту и понимал, что они разного полета птицы.
– Привет, мужики! – начал вошедший. – Как делишки? Чего нового?
Голос у сержанта был добродушный, совершенно не такой, каким Ло его привык слышать. А это значит, что он что-то от них хочет.
– Нормально, а че? – развязно спросил Ленька в тон сержанту. Ло предпочитал молчать, хоть и говорил на русском уже прилично, но не со всеми решался. Особенно с сержантом, не хотелось сдерживаться.
– Мы тут с ребятами перетерли, нужно вас в черпаки переводить, – важно сказал Гуль.
– А не рано еще? – удивился Леня.
– Для кого-то рано, – кивнул он. – А для кого-то в самый раз. Вы вдвоем пацаны реальные, задачи выполняете, старших слушаете, на рожон не лезете. Поэтому вам и возможность предоставляется… К тому же это в других подразделениях черпаком по жопе бьют, у нас нужно пройти испытание.
– А чего делать нужно? – внимательно посмотрел на него Леня. – Не поляну ли случайно для вас накрыть?
Вопрос не в бровь, а в глаз. Пусть денежное довольствие у солдат и было, но небольшое, и единственное, для чего подходило, – чтобы один раз покушать в столовой. Вот только денег Ло никто не присылал, а в банк ему было не попасть. Не пускали таких солдат, как он, без родителей за забор. А ведь ему с этих денег еще нужно было как минимум мыльно-рыльные покупать.
Да и не хотел он никого кормить. Был бы он один, давно бы послал этих парней куда подальше. Но своего друга, а Леня ему друг, он не хотел оставлять один на один с проблемами.