У меня появилось дикое желание где-нибудь с ней уединиться. Но все же разум взял верх над плотью, и я мгновенно пересохшим горлом все же смог выдавить из себя:
– Вы великолепно сегодня выглядите.
– Спасибо. – Мария явно почувствовала мое желание, улыбнулась одними глазами и произнесла: – А вы не познакомите меня со своей спутницей?
– Конечно, – спохватившись, сказал я. – Ао, знакомься! Это мой бывший классный руководитель Змушко Мария Викторовна. Мария Викторовна, это моя правая рука Ао Лонг… Она… Мы вместе росли.
Спохватившись, я не назвал Ао своей слугой. Да, прийти на вечер со слугой не то чтобы постыдно, но и не приветствуется.
Лучше прийти совершенно одному, чем так, но это было не главное. Несмотря на то, что девчонки служат мне, у меня просто не поворачивается язык назвать их своими слугами. Я бы назвал их помощниками, но совместно проведенное время в Минске заставило меня по-другому к ним относиться. Я чувствовал, что если назову Ао слугой, то она расстроится. Да, будет выполнять все задачи, как и раньше, но глубоко внутри ей будет неприятно. Зато то, что мы росли вместе, тоже многое значит, да и звучит в приличном обществе совершенно по-другому.
– Приятно познакомиться с вами, Мария Викторовна, – сказала Ао. От ее вызывающего тона в начале разговора не осталось и следа, но все равно я видел, что она раздражена. Хотя со стороны этого вообще не видно. – Заочно мы с вами знакомы. Очень рада встретиться с вами лично.
– Мне тоже приятно познакомиться, – сказала Мария, видимо, что-то все же почувствовав. – Вы прекрасно выглядите.
– Спасибо, – скромно потупив глаза, сказала Ао и взяла меня под руку, прихватив указательным и средним пальцем за локоть. Это означало, что в нашу сторону кто-то идет. И этот кто-то не друг.
Я повернул голову слегка в сторону и удивился. К нам и впрямь шел не друг. Богрянин Дмитрий Игоревич собственной персоной.
Мое удивление было понятно, никак я не думал, что он будет тут. Все же недавний выход из войны кланов должен был довольно сильно подкосить Богряниных. Почему-то мне казалось, что такой не очень боевой выход, я бы даже сказал, постыдный, при котором они значительно потеряли во влиянии, заставит их длительное время не выходить из тени. А даже если они начнут выходить, то незначительно, сначала на приемы других глав родов, но что они будут приглашены к князю, я не мог и представить.
– Дмитрий Игоревич, Агафья Федоровна, – в виде приветствия склонил я голову перед подошедшими. – Рад приветствовать вас на сегодняшнем вечере. Вот уж не думал, что здесь будет хоть кто-то, кого я знаю.
– Арсений Викторович, Мария Викторовна… – поприветствовал нас мужчина и замолк, жадным взглядом пожирая Ао.
– Госпожа Ао Тау Лонг… – представил я девушку и добавил: – Мы росли вместе…
– Ну что же, – немного успокоившись и взяв себя в руки, сказал Богрянин. – Мы подошли сюда, чтобы засвидетельствовать вам свое почтение.
– Благодарю! – уверенно кивнул я. Разговор можно было завершить, но я не совсем правильно представил Ао и вновь подошедших, поэтому решил загладить свою вину вопросом: – А где же Игорь Викторович?
– Отец в последнее время много нервничал, – сухо, но с намеком ответил Богрянин. – Давление чуть не свело его в могилу.
– Приношу свои соболезнования… – включился я в эту игру. – Надеюсь, он уже в больнице под присмотром?
– Да, – с таким же вальяжным видом ответил Богрянин. – Он находится под присмотром целителя.
– Передавайте ему мои искренние пожелания скорейшего выздоровления, – я покорно склонил перед ним голову.
– Всенепременнейше, – заверил меня мужчина и, бросив косой взгляд на Ао, все же перевел его на Марию. – Мария Викторовна, я, признаться, удивлен вашим появлением на этом вечере. Очень рад вас видеть, отлично выглядите.
Машка во время нашего общения приняла закрытую позу и встала так, словно мы с ней и Ао одна компания, а Богрянины – другая. Я чувствовал, что она не хотела с ним разговаривать, но ей все же пришлось.
– Спасибо, Дмитрий Игоревич, – ответила она с легкой улыбкой. – Вы тоже выглядите прекрасно. Хотя отдельной похвалы заслуживает Агафья Федоровна, рядом с ней вы явно меркнете.
– Спасибо, милочка, – снисходительно сказала та. – Ты, как всегда, любезна!
После ее слов я не видел, а чувствовал, как перекосило Машку, она словно закаменела, так ей не понравилось снисходительное отношение.
Почувствовал Богрянин это изменение или нет, но все же поспешил сказать:
– Я слышал, Мария Викторовна, вы ушли из лицея?
– Да, – ответила она. – Мой контракт закончился, теперь я служащая княжеской администрации.