Мы тронулись к намеченному месту. Впереди, как полагается, взвод управления, потом орудия — одно вслед за другим. Машины быстро несутся к месту назначения, чтобы ни одной минуты не потерять без пользы. Расстояние было небольшое, но дорога неважная — обрывы да ямы. Минут через двадцать мы уже были на месте, орудия выискивали вероятную цель. Шедшая впереди машина взвода управления форсировала переправу и быстро помчалась к избранному наблюдательному пункту. Два дня назад этой переправы еще не было. Теперь благодаря самоотверженной работе наших сапер здесь уже проходит любая машина. Правда, переправа мозолила глаза японцам, они задались целью отрезать ее.
Я отдаю приказание:
— Вы, товарищ Воробьев, наблюдаете за противником впереди. Вероятно, он появится из ложбины. Вы, товарищ Ионкин, наблюдаете за левой стороной; правая менее опасна. Приступайте к своим обязанностям. Быстро замаскируйте орудия и выройте окопчики для людей.
Работа сразу закипела. Кто роет ровик у орудия, кто окопчики. Воробьев, Ионкин и я рубим хворост и втыкаем у орудий — делаем искусственные деревья.
— Без корня, а растут, — шутили ребята.
— Надеюсь, что орудие не подкачает, — говорит Воробьев. — Мы его только сейчас проверили с командиром.
Не прошло десяти минут, как все было готово. Товарищи уже заняли места у орудия и вели наблюдение.
Противник ночью обошел нашу разведку слева и окопался в той самой ложбине, которую мы наметили как вероятную цель. Расположив по фронту пулеметы, разбросав по всей площади снайперов и много пехотинцев с винтовками, японцы подготовились к атаке. Расстояние до них было один-полтора километра. Их пулеметы были замаскированы, и мы не могли их сразу обнаружить. Но вот они начали обстреливать нас из пулеметов. Пули со свистом проносились над нами. Выглянув из ровика, я заметил, что японцы, перебегая цепью, идут в атаку на нас, на резервную роту тов. Семенова и к переправе. Я быстро доложил об этом рядом стоявшему старшему по батарее лейтенанту Лифшицу, а сам побежал к своему орудию. Тов. Воробьев уже заметил противника, — в канале ствола лежал снаряд. По команде Лифшица мы дали первый выстрел по наступающей группе; нашему примеру последовали остальные орудийные расчеты. Беспрерывно обстреливая огневые точки противника, мы заставили его не только залечь, но и отступить. Японские пулеметы замолчали.
Наше орудие шло на поддержку роты, атаковавшей противника. Заняв удобную позицию, мы посылали снаряд за снарядом во врага, находившегося от нас на дистанции 800 метров.
Фугасным огнем выбиваем его из щелей, а осколочными снарядами добиваем окончательно.
Вот один из эпизодов. Я веду наблюдение. Вижу: в небольшой ямке сидят три японца, показывается дуло винтовки. Очевидно, здесь же находится пулемет. По обе стороны ямки горит сухая трава, зажженная ими при отступлении. Я обращаюсь к лейтенанту:
— Разрешите дать огонь!
Он подал команду. Через головы впереди лежащих товарищей мы посылаем снаряд в цель. Он угодил в самую точку. Японцы были похоронены в яме вместе с пулеметом и винтовками…
Переносим огонь на машины, которые пробираются с подкреплением к группе японцев. Через несколько минут от метких выстрелов в упор машины загораются. Залпы шрапнелей косят заметавшуюся японскую пехоту, которая в панике старается укрыться за каким-нибудь возвышением. Не найдя никакого укрытия, японцы беспорядочно бегут назад.
Наступление японского батальона было сорвано.
Когда наступила ночь, бойцы стали обмениваться впечатлениями. Говорили, что завтра будут бить врага еще крепче.
Следующий день начался стрельбой по закрытой цели. Уничтожили несколько японских машин. К трем часам дня получаем приказ: разбить двигающуюся справа колонну пехоты и артиллерии противника. Мы двинулись на новую позицию. Японская колонна, по-видимому, заметила нас и повернула обратно. Только один танк, отколовшийся от нее, бродил, как зверь, по барханам. Прямой наводкой мы его уничтожили. Танк сгорел.
Стоит рассказать еще об одном случае стрельбы прямой наводкой, который был уже в августе.
Войска получили приказ с утра штурмовать высоту Песчаная. Чтобы хорошо подготовить атаку пехоты и танков, мы в четыре часа ночи выкатили на противоположную высоту, на самую вершину ее, орудие, замаскировали его и начали вплотную бить по окопам противника.
Это была самая близкая стрельба, какую я когда-либо наблюдал. Осколки некоторых наших снарядов чуть ли не прилетали обратно к орудию. Японцы не успели сделать ни одного выстрела и стали отступать.