И вот новоселовский танк медленно, пополз вперед. Значит, спасены! Теперь надо только снять с машины цепи. Коробейников, нагнувшись, спрашивает, как дела. Я докладываю, что вытащил, и хочу снять цепи. Коробейников спрашивал меня, потому что не видел моей работы. Он вместе с башенным стрелком вел огонь из пушки и пулемета по последней сопке, где еще были японцы и откуда они стреляли по нашей пехоте.
Я открыл люк и сбросил цепь с одного крюка, а Новоселов — с другого. Машины стали свободны. Но за это время наш танк получил еще два удара. А в экипаже Новоселова во время сбрасывания цепи, когда люк механика был приоткрыт, вражеская пуля ранила башенного стрелка Захарочкина.
Танк Новоселова вынужден был уйти с поля боя в расположение части. Мы же с Коробейниковым решили зайти за укрытие и осмотреть машину. Так и сделали. При осмотре оказалось: гусеница пробита в двух местах, повреждено ведущее колесо колесного хода. Гусеница едва держалась на трех проушинах. В машине осталось только семь бронебойных снарядов и несколько дисков патронов.
Решили раньше всего дать машине остыть. Я повел ее, а Коробейников с башенным стрелком Михеевым пошли в окоп к раздавленному мною пулемету. Пока я еще раз осматривал танк, они этот пулемет вместе с лентами патронов принесли к машине, и мы увезли его как трофей. Тем временем наша пехота заняла последнюю сопку и начала окапываться.
Я уже был в танке, когда к нам подошел незнакомый заместитель политрука из пехоты и сказал:
— Товарищи танкисты, мы заметили пушку, которая стреляла по вас. Она отсюда метрах в ста двадцати, а то и меньше. Вон за этим барханом, — он показал в сторону противника. — Там рядом у них и склад боеприпасов.
Коробейников спрашивает:
— Как дело с танком? Можем мы еще повоевать?
Я отвечаю:
— Надо уничтожить эту пушку. Только хватит ли вам, товарищ младший лейтенант, такого маленького запаса снарядов?
Коробейников улыбнулся:
— Хватит, товарищ Бакланов!
Поговорили мы с заместителем политрука, как и откуда лучше подобраться к этой пушке. Он пошел возле танка и флажками показывал нам путь. Только начали подъезжать к одному из барханов, как он дал сигнал «стой», подполз к моему люку и говорит:
— Вот ее направление, за этим барханом!
— Обождите, — говорю, — сейчас посмотрим) из-за укрытия, уточним, где она находится.
С разрешения командира я вылез из танка. Вместе с заместителем политрука мы ползком преодолели лощину и по скату бархана влезли наверх. Я рассмотрел в бинокль местность, увидел кусты. Вот где ты, гадина, сидишь, оказывается! Неподалеку слева действительно был склад.
Уточнив все это, я возвратился к танку и доложил о всем виденном мной командиру. Взяли курс по низменности между барханами. Слышу «стой». Не прошло и минуты, как Коробейников выпустил два снаряда, и башенный стрелок радостно крикнул:
— Готово!
Стало видно, как испуганно забегали японцы. Коробейников очередями из пулемета быстро «приземлил» их. Наш младший лейтенант — отличный стрелок.
Убедившись, что неприятельская пушка разбита, Коробейников дал еще три выстрела по складу, откуда стрелял пулемет. Я кричу ему, что с правой стороны склад загорелся.
Он отвечает смеясь:
— Вот и управились! И еще один снаряд есть. Это моя экономия.
Потом мы увидели, как уже наши артиллеристы перенесли огонь туда же и смешали там у японцев все в кучу.
Нам пора было возвращаться в часть. В танке осталось совсем мало воды. Он перегревался, а до части было пять километров. Хотя и с трудом, но мы добрались. Встречали нас все. Первым я увидел батальонного комиссара Астапенко.
— Ну как, Бакланов? — спросил он, подходя к люку.
— Задача, товарищ комиссар, выполнена!
Командир танка И. КВАЧЕВ
ОТВАЖНАЯ ПЯТЕРКА
Впервые я встретился с японцами по пути на исходные позиции. К реву нашего мотора примешался какой-то далекий гул. Это летели японские — самолеты. Водитель моего танка Филимонов прибавил газу, и мы отскочили от соседнего танка, втрое увеличив дистанцию. Что-то ухнуло за броней. В триплексе мелькнули комья земли, дым. Мы услышали, как в башню ударило осколком бомбы.
Японские бомбардировщики не причинили нам особого вреда. В том месте брони, где ударил осколок, образовалась вмятина, — и только.
Приближалось «настоящее дело». Мы расположились на исходной позиции, тщательно замаскировали танки. Лейтенант Титов собрал взвод и объяснил задачу. Моему экипажу предстояло действовать левее танка лейтенанта, правее — экипажу Дроздова.