— Я вас, товарищи, не могу оставить. А опасность с вами мне не страшна…
И осталась. Все горячие схватки своими глазами видела. А после наступления, когда японцы были разбиты, поехала в Улан-Батор за новым зеркалом.
Как-то вечером Вера взяла газету. В ней был напечатан список награжденных героев Халхин-Гола. Думала найти знакомые фамилии. И вдруг сердце ее взволновалось, забилось.
— Не может быть! — воскликнула она.
В числе награжденных орденом Красной Звезды стояла фамилия: «Вадовская Вера Владимировна».
Родина по достоинству оценила ее труд — труд окопной парикмахерши, комсомолки.
Младший политрук А. ГОЛИКОВ
КАК МЫ ЗАХВАТИЛИ ДИВЕРСИОННУЮ ГРУППУ
После артиллерийской подготовки наша часть кинулась в атаку. Пулеметный расчет моего подразделения густо поливал японцев свинцовым дождем. Когда до противника оставалось уже около пятидесяти метров, японцы дрогнули и стали откатываться к своему укрепленному району. Наша артиллерия перенесла тогда огонь в глубь расположения японцев.
Вот уже наши без малейших потерь заняли передовой рубеж противника. На барханах, в лощинах, в окопах валялись трупы его солдат. На правом фланге в центре большой пади возвышался холм, густо поросший травой. Здесь я и залег с группой бойцов. Позади нас, метрах в пятидесяти, окопался пулеметный расчет Тюрина.
Японцы бешено отстреливались. Они находились близко, и поднять голову было рискованно. Мы лежали неподвижно, наблюдая из-за укрытия за действиями противника.
Вдруг я заметил, что справа от нас крадется пятерка японцев. То ползком, то короткими перебежками пробирались они вперед, стараясь зайти нам в тыл. Мне хорошо было видно, как из пятерки выделился один солдат и стал быстро удаляться от остальных. За плечами у него висела связка гранат.
Я решил уничтожить всех этих диверсантов. Прежде всего надо было покончить с одиночкой. Взял у соседа ручной пулемет и очередью из трех патронов уложил врага. Четверо остальных укрылись в окопе.
Медлить было нельзя. Быстро подбегаю к секретарю партийного бюро части тов. Нелюбину, докладываю о происходящем. Тот одобряет мое решение: надо уничтожить всех!
Запасшись двумя гранатами, я начал скрытно пробираться в ту сторону, где залегли четыре японца. Вот они уже не далее тридцати метров от меня. Затаив дыхание, подползаю к бугорку. От него до окопчика десяток шагов. Кругом тишина, изредка нарушаемая ружейной и пулеметной стрельбой.
Я приподнялся, взмахнул рукой… Через одну-две секунды в окопе раздался взрыв гранаты. Визг и крики дали понять, что я попал в цель. Потом все затихло.
«Что за дьявол! — подумал я. — Неужели всех четверых сразу? Надо проверить…»
Подал сигнал. Ко мне подбежал командир отделения тов. Байбародов с красноармейцем. Приготовив вторую гранату и винтовки, пошли к окопу.
Картина, которую мы увидели, изумила нас. В длинном окопе лежали рядком четыре трупа, весьма подозрительно укрытые плащом и палатками. Видны были только одни лица.
Подхожу к первому. Отдернул угол плаща. Перевернул тело. Да, действительно мертвый. Второй, лежавший рядом, старался походить на труп, но ему это плохо удавалось. Предложил встать. Дрожа всем телом, издавая стоны и что-то бормоча, солдат приподнялся. Это был маньчжур. На руке у него виднелась большая рана. Знаками дали понять, что ничего с ним плохого не сделаем, и он заулыбался, закивал головой. С красноармейцем отправили его в тыл как пленного.
Третий японец был жив и невредим. Он ни за что не хотел вставать. Только тыкал себя в грудь, будто давал какую-то клятву. Я расстегнул ему гимнастерку. На шее, привязанные на веревочке, висели три мешочка — японские талисманы. Предложили еще раз встать, но японец глухо зарычал. Ярой злобой горели его глаза. Ну, что же, не хочешь — не надо. Он был уничтожен.
Подходим к последнему. Это был офицер. Сообразив, что притворство излишне, он приподнялся, выхватил клинок и ударил меня по голове. Байбародов пристрелил его. Я был в каске, удар не нанес мне никакого вреда. Обыскав офицера, мы нашли у него документы и фотографии.
Так была ликвидирована диверсионная группа японцев.
Полковой комиссар Р. БАБИЙЧУК
ПОЛИТОТДЕЛ ТАНКОВОЙ БРИГАДЫ В БОЮ
На восточных границах Монгольской Народной Республики прогремели уже первые разрывы японских авиабомб, когда я был назначен на должность начальника политотдела 11-й танковой бригады. Незадолго до моего приезда бригада получила приказ о немедленном выступлении в район боевых действий. На рассвете танки двумя колоннами блестяще форсировали реку Керкулен. За танками прошли тылы соединения. По большой монгольской равнине двинулась бригада в поход.