Знаменательным фактом в работе всех партийных комиссий было то, что они вели свою работу в боевых частях, заседали там, где находились люди, шли к людям, а не вызывали их к себе. Парткомиссия армейской группы тоже работала в частях и принимала в партию людей на их боевых участках: на огневых позициях у артиллеристов, на переправах у сапер и понтонеров, на аэродромах у летчиков.
Однажды тройка парткомиссии армейской группы — я, Горчаков и Петраков — выехала на аэродром для приема в партию летчиков. В шесть утра мы уже были на аэродроме. Нам сообщили, что люди находятся вместе со своими эскадрильями на разных посадочных площадках: на «Калуге», «Оке» и других. Начали мы с «Калуги». Приняли в партию семь человек, и тут нас прервала воздушная тревога. Летчики ушли в воздух, а мы укрылись в щелях. Японцы заметили взлет наших истребителей и поскорее сбросили с девяти самолетов бомбы на «Калугу». Они действовали очень поспешно, их бомбы не причинили никакого вреда. Завязался воздушный бой, который кончился для японцев неудачно. Потеряв в бою несколько самолетов, они пустились наутек.
Пока шел воздушный бой, мы передвинулись из «Калуги» на «Оку». Личный состав был на местах, летчики в самолетах. Мы обсудили вопрос о приеме двух летчиков-истребителей — тов. Силина и тов. Данилова, — проведя заседание около их самолетов. Оба принятые в партию летчика только что вернулись из победного воздушного боя. У каждого из них в прошлом по десятку боев и по нескольку сбитых вражеских самолетов.
Своеобразно выглядело это заседание: принимаемый в партию сидит в самолете, а члены парткомиссии стоят поближе к кабине летчика, которому, как он выразился, «подвезло» в последнем бою: он умудрился выпалить из своей пушки так, что японский истребитель от прямого попадания раскололся надвое. Тут же, сидя в самолете, тов. Данилов рассказал свою биографию, ответил на вопросы членов парт-комиссии и секретаря партийного бюро. Товарищи характеризовали его как прекрасного, стойкого бойца-общественника, отважного военного летчика.
Так принимали в партию лучших людей Красной Армии, людей, доказавших в бою свою самоотверженность, верность делу Ленина — Сталина. Достаточно сказать, что в 11-й ордена Ленина танковой бригаде имени тов. Яковлева, в замечательном партийном коллективе ее, выращены девять коммунистов, удостоенных звания Героя Советского Союза.
Еще пример заседания партийной комиссии. Оно происходило на огневой позиции, среди командиров и бойцов дивизиона 36-го артиллерийского полка.
Разбирается заявление о переводе из кандидатов в члены ВКП(б) тов. Рыбкина, теперь Героя Советского Союза. Суровый на вид, в полном снаряжении командира-артиллериста, в каске, сидит тов. Рыбкин перед членами парткомиссии. Это мужественный, отважный капитан, отличный стрелок прославленного дивизиона, многое видавший в боях. Казалось, ничем нельзя растрогать этого железного, всегда собранного человека. Но вот партийная комиссия объявляет о своем решении принять тов. Рыбкина в члены партии. Рыбкин слушает обращенные к нему теплые товарищеские слова об обязанностях коммуниста, об его дальнейшей партийной работе. Он с трудом удерживается от слез радости и, наконец, овладев собой, твердо и уверенно говорит:
— Великое звание коммуниста оправдаю с честью.
Он возвращается к своей части и подтверждает делом только что произнесенные слова…
В большой работе по приему в ряды ВКП(б), проведенной секретарями партийных бюро и парткомиссиями, не обошлось без недостатков и ошибок.
Парткомиссия одной из бронебригад приняла в ВКП(б) раненых товарищей заочно, т. е. после их отправки в госпиталь. Это излишняя поспешность. Люди, выздоровев, возвратятся в часть, и тогда не поздно будет принять их в ряды ВКП(б).
Техническому оформлению документов по приему в ВКП(б), как и вообще всему партийному хозяйству, необходимо в любых условиях уделять самое серьезное внимание. В первый период боев дела зачастую оформлялись очень плохо. Писали карандашом, небрежно, на клочках бумаги. Рекомендации нельзя было признать за серьезные партийные документы, в анкетах пропускали ряд вопросов. В разделе «Род занятий с начала трудовой деятельности» допускалась невероятная путаница. Больше того, в некоторых парторганизациях вовсе не заполняли анкет, принимали без них и даже с незаверенными рекомендациями. Парткомиссия, где секретарем тов. Пилипенко, не постаралась исправить эти ошибки и приняла людей в партию с неоформленными делами.