Лейтенант Г. ЛОГИНОВ
В ЗАСАДЕ
С наступлением рассвета мы были уже у своих машин.
Наше звено получило срочное задание: уничтожить японский самолет, корректировавший стрельбу артиллерии.
Командир звена кратко объяснил нам задачу. Через минуту— мы в воздухе. Построившись правильным треугольником, взяли курс к месту нашей засады.
Чтобы противник не обнаружил нас с воздуха, летели бреющим. На пути, испуганные нашим шумом, подымались с земли и озер стаи птиц. Две дикие козы стремглав понеслись прочь. Видно было, как сверкают их тонкие желтые ноги.
— Эх, хорошо бы сейчас в утренней прохладе поохотиться!
Но вот командир подает сигнал; значит, место посадки близко. Готовимся к посадке, выпускаем шасси, плавно, всем звеном садимся на площадку. Быстро рассредоточились и замаскировали самолеты.
Площадка, на которой мы сели, находилась вблизи линии фронта, и нам хорошо была слышна орудийная стрельба. Мы зорко следили за воздухом, не появится ли самолет противника. Вдруг с командного пункта по телефону нам передали, что замечены японские самолеты-корректировщики. Мы уже были готовы к вылету.
Ага! Вот они, появились. Два самолета! Они кружатся над линией фронта, показывая своей артиллерии, куда стрелять.
Мы снова в воздухе. Летим по-прежнему очень низко. Достигли линии фронта и тут резко взмыли вверх. Японец ходил примерно на высоте 1 500 метров и нахально следил за нашей территорией. Он долго не замечал нас. Когда услышал шум наших моторов, резким движением сделал переворот и, пикируя, стал удирать. Но не удалось ему это. Мы крепко держали его на трех прицелах. Японский самолет так и не вышел из пикирования. На месте его падения появился большой клуб пыли.
Когда мы находились на обратном пути, то далеко в стороне, на территории противника, увидели второй японский самолет-корректировщик, удиравший во всю мочь.
М. РОЗЕНФЕЛЬД
РАЗВЕДЧИКИ
Три часа. Вставайте!
Когда кто-то зажег миниатюрную автомобильную лампочку, все летчики были уже одеты. Откидывая кисейный полог и нагибаясь, они один за другим выходили в степь из своей круглой, наполовину зарытой в землю юрты. Потянуло холодным утренним воздухом, запахом степных трав и дикого лука.
Вышедший из юрты последним погасил свет и плотно прикрыл кисейный полог — от комаров. В непроницаемой мгле степи шелестели быстро удаляющиеся шаги. Черное, беззвездное небо, тихий говор невидимых людей, отрывистый треск пробуемого пулемета. И вдруг в одно мгновение на востоке вспыхнуло красное зарево. Степь еще тонула в темноте, а на горизонте уже разливалось багровое пламя и, точно вырастая из земли, вырисовывались силуэты распластавших короткие крылья истребителей. Они стояли на фоне вспыхнувшего неба, как бы стремясь ринуться с места, и, как всадники, по краям стали летчики.
Заря чуть осветила замаскированную палатку командного пункта; сухая трава шуршала на полотнище, и в легком дуновении ветра донесся приглушенный голос дежурного телефониста: «Кавказ слушает… Слушает Кавказ». Так назывался засадный аэродром.
Снова отрывистый, сухой треск пулемета. Быстро подкатила к палатке грузовая машина с горячим чаем. Повар откинул болт, летчики с чашками стали вокруг и, пока рассветало, завтракали, прислушиваясь к голосу телефониста.
— Что-то сегодня будет? — ни к кому не обращаясь, произнес Гринев. — Скорей бы подраться. Холодно, чорт возьми!..
Незаметно взошло солнце, заискрилась степь. Командир молчаливо кивнул пилотам. Летчики разошлись по машинам.
Засадный аэродром расположен в нескольких километрах от фронта. Когда отсюда, с «Кавказа», вылетает истребитель, он через минуту видит блистающую на солнце реку Халхин-Гол, передовые позиции и дым рвущихся снарядов. Минутами исчисляется полет к территории противника, и поэтому летчики «Кавказа» всегда настороже. В любое мгновение могут появиться вражеские самолеты. Кто знает, может быть и сейчас, скрываясь за тучами, несутся длиннохвостые, гудящие, как комары, истребители и бомбардировщики врага. Наблюдатель беспрестанно смотрит в бинокль, и все пилоты, механики, оружейники, даже доктор тоже не отрывают глаз от неба.
Японец!
Неизвестно, кто первый заметил его. Высоко в небе чуть слышно гудит мотор. Посреди сияющей до боли в глазах голубизны мелькает и пропадает белесая точка.
— Японец. Разведчик. Пять тысяч метров, — разносится вокруг.
Уже взревели моторы двух «ястребков», волны пробежали по траве, и в воздух унеслись Гринев со своим комиссаром. Японский разведчик испуганно скрывается. Наверное, он ничего не успел заметить — так молниеносно взвились в высоту два «ястребка».