Проходит десять минут, и в воздухе снова рев моторов. Самолеты низко проносятся над палаткой и делают посадку. Со шлемами в руках от машин возвращаются Гринев и Ворожейкин.
— Удрал, — делая безразличный вид, заявляет Гринев. — Ну, он не уйдет от нас.
Последнюю фразу командир произносит с твердой уверенностью. Совсем недавно он нагнал и сбил одного японского разведчика — «короля», «аса», который считался неуязвимым и день за днем нагло появлялся над нашими аэродромами.
— Итак, день начался, — говорит комиссар Ворожейкин, оглядывая аэродром.
Далеко по степи, выстроившись в одну линию, стоят «ястребки». У последнего самолета едва виднеется лежащий под крылом пилот. Это летчик-истребитель Павел Кулаков. Ему немногим больше двадцати лет. Исключительной храбрости разведчик. Под яростным огнем зениток он хладнокровно обозревает расположение противника и, возвращаясь, с математической точностью излагает свои безошибочные наблюдения. Не раз, летя с разведки, он встречал вражеские истребители, вступал в бой и, как ни в чем не бывало, невредимым садился на свой аэродром. Он молчалив, сдержан, обладает прекрасной памятью, но не помнит, в скольких боях участвовал за последние дни. В руках у него книга. Он удобно лежит на боку под крылом своего самолета. Раздается сигнал — летчик заложит страницу, и через три минуты его руки, которые держали том романа, прильнут к пулемету и пушке.
Невдалеке от Кулакова, тоже под крылом истребителя, — Николай Молтенинов. Он лежит на траве, с любопытством подбрасывая на ладони камешек. Позавчера в бою его настигла японская зенитка. Загорелся мотор. Пламя охватило машину. Рассчитав секунды, Молтенинов перетянул горящий самолет через реку и, очутившись над своей территорией, выпрыгнул с парашютом. Сегодня у новой машины он ждет боя. Рядом с ним стоит истребитель Фунтова. Недавно во время разведки они вдвоем обнаружили в неожиданном месте вражеский аэродром. Не успели японцы опомниться от внезапного появления советских разведчиков, как те вернулись обратно, но уже не одни, и сожгли все самолеты, находившиеся на этом аэродроме.
Вот разведчик-истребитель Василий Терентьев. Когда его спрашивают о боях, он подзывает своего техника и просит просмотреть запись. Аккуратный техник Бабец ведет дневник, состоящий из одних цифр.
— Да, забыл, — спохватывается Терентьев, — записан тот, что я сбил вчера?
— Конечно, нет, — с досадой отрезает техник, — вы всегда забываете.
Всего полтора месяца назад Терентьев впервые участвовал в воздушном бою. При первом же вылете на него сверху и снизу напали четыре японских истребителя.
Избрав «жертву», Терентьев сбил одного, и когда японец, задымив, косо скользнул вниз, точно град забарабанил по машине Терентьева. Ринувшись в штопор, летчик искусно сделал вид, что падает, и японские истребители отстали. У самой земли выровняв самолет, Терентьев благополучно вернулся на аэродром. Техник Бабец, направившись к машине с карандашом и тетрадкой, сосчитал восемнадцать пробоин.
Один раз Терентьев летал по заданию в указанный командованием район и обнаружил танки. Но это были странные машины, не похожие на обычные танки.
Для проверки Терентьев полетел второй раз. Находясь под огнем зениток, он спустился ниже и рассмотрел, что это макеты танков. Здесь была устроена ловушка. Японцы, спрятав зенитки, ждали, что разведчик приведет сюда бомбардировщиков, и тогда будет чем поживиться. Осколок снаряда попал в бензобак, но Терентьев сумел дотянуть машину до своего аэродрома.
Полдень. Жара. Командир Гринев, присев на корточки у палатки командного пункта, недоуменно говорит своему комиссару Ворожейкину:
— Не правда ли, странный день? Тихо…
Зато вчера было горячо. Вчера Гринев получил экстренное приказание: вылететь к району озера Узур-Нур и во что бы то ни стало разведать место концентрации войск противника. Полет был чрезвычайно опасен. В районе этого озера японцы установили много зениток. С большой высоты ничего не увидишь, а низко, пожалуй, не спустишься.
— Действуйте каким угодно методом, — было приказано по телефону, — но разведайте и уточните.
Через минуту к Узур-Нуру вылетели: командир, комиссар, летчики Шинкаренко, Молтенинов, Кулаков, Терентьев и Комоса.