В этой военной операции, как в зеркале, отразились беспримерное мужество и отвага нашей родной Красной Армии. Век буду помнить эти штурмовые дни! Никогда не забыть мне моих боевых товарищей!
Вл. СТАВСКИЙ
ШТУРМ СОПКИ РЕМИЗОВА
На фоне густой и недвижной, словно выкованной, синевы неба очень ясно видны зубчатые гребни ремизовских высот.
Скаты и отроги изрыты воронками артиллерийских снарядов и авиационных бомб, пропороты траншеями и ходами сообщения.
Сереет вздыбленный песок. На самой макушке сопки видна купа чахлых деревьев. Давно ли они раскидисто зеленели, манили в свою прохладу!..
Там был командный пункт командира полка товарища Ремизова.
Между ремизовскими высотами и вот этими песчаными буграми, словно травяная река, лежит ровная долина. Каждый метр на этой долине простреливается оттуда, с ремизовских высот, из вражеских окопов и траншей, из последнего японского бастиона.
Наша артиллерия ожесточенно бьет из-за бугров по японским позициям. Снаряды рвутся там, в траншеях и окопах врага. На горизонте возникают причудливые взлеты огня, сизо-белые султаны дыма. Но японцы все еще отвечают, еще бьют оставшиеся японские пушки и минометы.
На севере, за дальними буграми, тоже идет бой, ухают орудия, строчат пулеметы. Смрадный дым пожарища стелется, извиваясь и клубясь.
Командир 24-го стрелкового полка майор Беляков, заменивший раненого полковника Федюнинского, разглядывает в бинокль рем изо век и е высоты, седловинки между ними, скаты, отроги.
Худое и смуглое лицо Белякова невозмутимо. Внешне он кажется малоподвижным. Светлосерые глаза его быстры. Они схватывают сразу все — и большое и малое. Ничто не ускользает от этого спокойного и глубокого взгляда.
Батальоны лежат у подошвы высот, за складками. Сегодня высоты должны быть взяты. Но как их взять малой кровью?..
Рядом с Беляковым, пригнувшись над аппаратами, работают связисты. Начальник штаба капитан Полунин говорит с подразделениями. Командный пункт расположен на гребне песчаного котлована. Скаты котлована опоясаны глубокими траншеями и ходами. Тут и там видны черные норы, массивные козырьки блиндажей.
Всюду валяются японские винтовки, штыки, гранаты, ящики с патронами и пулеметные ленты.
Ветер шуршит, гонит по песку клочья бумаги, листы из книжек, испещренные столбиками японских иероглифов.
Здесь, в котлованах, тоже был узел обороны японцев. Этот бастион был взят штурмом вчера. Уже увезли (отсюда пять грузовиков с японским оружием, а его еще возить да возить…;
Дальше, за котлованом, в долине, поросшей густым, жирным камышом, стоят танки и бензиновые цистерны. Идет заправка. Быстро и ловко действуют экипажи в синих комбинезонах и черных шлемах.
Лица танкистов, их одежда — все прокоптилось пороховой гарью и дымом. Они уже дважды за этот день были в атаке.
Внизу, на дне котлована, комиссар полка Щелчков разговаривает с красноармейцем Смирновым. Смирнов только сегодня вернулся из лазарета. 8 июля, в тот день, когда был убит Ремизов, этот боец был ранен в бедро. Совсем юный, нескладный на вид, в большой, не по росту, шинели, Смирнов с жаром говорит комиссару:
— До чего же я боялся опоздать, товарищ комиссар! От командного пункта до переправы бегом бежал. Как же, думаю, я домой вернусь, если в победе участвовать не буду. И вот не опоздал. Прошусь в свой батальон.
Комиссар Щелчков крепко жмет руку Смирнову. Тот уходит. Комиссар глядит ему вслед. Синие, как это небо, глаза комиссара блестят. Они влажны от волнения. На смуглом лице его пылает ровный и сильный румянец. Плотный, широкоплечий, он легко и проворно поднимается по траншеям к командиру полка.
— Как в батальонах? — спрашивает Щелчков.
— Лежат, головы поднять нельзя. Просто удивительно, на что рассчитывают эти японцы. С той стороны высот вплотную подошел 149-й полк и Н-ская бригада. Левее нас — 601-й полк и яковлевцы. Видно же ведь, простым глазом видно, что деваться некуда. А все-таки сопротивляются. Наверно рассчитывают, что генерал Камацубара им на выручку придет!
— А вот сейчас танки заправятся, мы их подожмем.
Щелчков поднимается на бруствер, разглядывает в бинокль позиции врага.
Над складками, за которыми лежат батальоны, взрываются вражьи мины. Японские пули воют и свищут над землей. Над бруствером вздымается песок.