Наши части готовились к генеральному штурму. Надо было подвести итоги работы комсомола в обороне, подготовить организацию к наступлению.
Созвать общее собрание не представлялось возможным, и мы решили провести первое делегатское собрание. Подготовку к нему начали за семь дней. Всем комсомольцам было рассказано, что общее собрание провести нельзя, ибо часть разбросана и находится всего в 400 метрах от противника.
После большой подготовительной работы у бархана, в лощине, мы созвали делегатское комсомольское собрание. Присутствовали на нем 47 человек. Собрание прошло очень интересно и живо. Выступили 16 товарищей.
Делегатское собрание вынесло два важных решения.
Еще раз проверить все оружие у себя и у товарищей.
Создать актив в каждом отделении, взводе, роте, который первым поднялся бы в атаку и увлек бы за собой всех бойцов.
Особенно интересным и важным было последнее решение. Делегаты вернулись в роты и с энтузиазмом принялись за работу. Они разбились по отделениям и, переползая из окопа в окоп, рассказали всем комсомольцам о решении делегатского собрания.
Члены бюро находились в ротах и помогали комсомольским организаторам сколачивать боевой актив.
19 августа мы уже имели в каждом взводе боевой актив из 7–8 комсомольцев, которые первыми по приказу командира бросятся в атаку. Во всей организации у нас было 66 комсомольцев, которые должны были первыми подниматься в атаку.
Этот опыт подготовки боевого актива был очень удачен. Активисты всегда и везде геройски выполняли приказы командира.
Боевой активист тов. Кашлев во время наступления всегда был впереди товарищей, первым кидался в атаку с возгласами: «За Родину!», «За Сталина!» Вслед за ним поднималась вся рота и грозной силой шла на врага. Однажды, идя по обыкновению впереди всех, тов. Кашлев с группой товарищей обнаружил нескольких японцев, расположившихся в лощине. Один из японцев схватил гранату и хотел было бросить ее, но, увидев, что наши бойцы в 3–4 метрах от него, испугался, выронил гранату из рук. Враг бросился бежать. Красноармейцы, увлекаемые Кашлевым, кинулись за ним и уничтожили врага.
Наши комсомольцы в халхин-гольских боях высоко держали непобедимое знамя партии Ленина — Сталина.
Вл. СТАВСКИЙ
ПУЛЕМЕТЧИК ИВАН РЫБАЛКА
Грохочет бой. Один за другим бьют артиллерийские залпы.
В воздухе пронзительно воют снаряды и лопаются с отчетливым звенящим звуком.
Иван Иванович Рыбалка прохаживается невозмутимо вокруг треноги, на которой — обычный ручной пулемет, приспособленный для противовоздушной защиты.
Серые глаза Рыбалки внимательно исследуют небо, задерживаются на кучевых и перистых облаках. Эти подлые японцы все время хитрят! Только встало солнце, как появился «гнилокрылый» разведчик. Там, за рекой, он набрал высоту и спланировал прямо сюда. Дали ему перцу наши истребители — еле ушел, проклятый.
Рыбалка зорко следит за небом, и тут же — нет-нет, да и глянет хозяйским глазом на трех статных картинных коней. Это — трофеи, отбитые у японских офицеров. Товарищи посмеиваются:
— Ну, теперь мы — мото-пеше-конная разведывательная часть.
А кони! Хорошие кони! Вон светлогнедой клинушком поставил уши. Отличного сложения! Голова — точеная. Сильная грудь! Такого коня — да в родной колхоз, в Дибривку около Золотоноши над Днепром.
Что там сейчас делается? Должно быть — и косовица скоро закончится. Да какая там косовица — комбайнами убирают хлеб! А зерно, зерно — литое!
Порыв ветра из широкой степи доносит сильные волнующие запахи полыни и дикого лука.
— На этой бы земле да хозяйновать, хозяйновать! — И крепкие, черные от боевой работы руки Рыбалки сжимаются — словно на ручках плуга.
За буграм утробно грохают взрывы японских авиабомб. Черные валы дыма вздымаются на горизонте. Добродушное смуглое лицо Рыбалки и зеленоватые, совсем еще недавно ласковые глаза его горят огнем ненависти, священной ненависти к врагам.
— Чортово японьске стерво! У себе пакостить, тай на чужу землю лизе! — шепчет Рыбалка, кусая губы, подобравшись всем молодым и сильным телом.