Ждать выступления долго не пришлось. Первыми отправились на фронт полк майора Ремизова и артиллерийский дивизион капитана Рыбкина. Через двенадцать дней — 29 мая — я получил приказ выступить с артиллерийским полком товарища Полянского, догнать в Баин-Шин-Ту 24-й мотострелковый полк и возглавить колонну.
Предстоял трудный марш. Нужно было пройти 1 000 километров по песчаной бездорожной монгольской степи. До первого пункта двигались по целине. Путь пролагали по азимуту. За ночь прошли свыше 200 километров. Утром вышли на еле заметную дорогу и встретились с 24-м полком.
Был знойный день. Нестерпимо палило солнце. Колодцы в степи — редкость. Запасов воды нехватало. Нередко красноармейцы, сами страдая от жажды, выливали последнюю фляжку в кипящую воду радиаторов.
Работники политотдела были все время с бойцами. Они выполняли мои поручения. Всюду, где что-либо тормозило марш, появлялись политотдельцы. Они следили, чтобы не запаздывала пища, подтягивали колонну. Водители были в центре нашего внимания. Политработники помогали им, подбадривали, облегчали их нелегкий труд. И водители блестяще провели машины по маршруту — почти без единой аварии и поломки.
Я прибыл в полк Ремизова после майских боев. Первый контрудар наших войск охладил воинственный пыл японцев, и они пока воздерживались от наступления. Наши части заняли оборону. Командование поставило задачу: прочно удерживать занятые рубежи в обороне, не отступать ни на шаг, громить все попытки врага прорвать линию фронта. Это стало программой работы политотдела в дни обороны.
Полк Ремизова и дивизион Рыбкина участвовали в первых боях. Бойцы уже знали повадки врага. В этих частях было уже немало героев. Они могли многому научить необстрелянных бойцов.
Я пошел к Ремизову за советом. Так родилась идея созвать совещание красноармейцев, командиров и политработников, наиболее отличившихся в боях. В начале июня состоялось первое совещание. В нем участвовало 130 человек. Открыл совещание героический командир полка майор Ремизов. В течение пяти часов выступали участники боевых действий. Опп рассказывали о том, как громили врага, как надо отвечать на коварные приемы японцев, как организовать железную оборону.
Совещание прошло с большим подъемом и принесло огромную пользу. В дальнейшем такие совещания получили название «боевых перекличек халхин-гольцев» и широко практиковались не только в нашей дивизии, но и в других соединениях фронта.
Первое совещание помогло политотделу составить примерные темы бесед в подразделениях. Вот эти темы:
О ночных действиях противника.
О провокациях японцев во время боя.
Враг боится русского штыка — бери японца на штык.
Наши герои.
Маскировка.
Упорство в обороне.
Военная присяга и закон о каре за измену Родине.
Беседы были насыщены яркими, героическими примерами из боевых действий полка Ремизова и артдивизиона Рыбкина.
Участники совещания стали активом политотдела. Мы посылали их проводить беседы в частях дивизии, которые недавно прибыли на фронт и еще не были в боях. Работников в политотделе было мало.
Во всех частях мы физически не успевали бывать, и актив оказал нам неоценимую помощь.
Первые же крупные бои показали, что наши части многому научились у своих героических товарищей-ремизовцев. В Баин-цаганском сражении, когда японцы пытались окружить наши войска, полк Федюнинского в трехдневных жестоких боях проявил исключительное упорство и героизм. Это было боевое крещение полка.
На полк Федюнинского вместе с танковой бригадой Яковлева легла основная тяжесть разгрома японских провокаторов на Баин-Цагане. Перед контратакой все работники политотдела пошли в этот полк. Нас было всего четыре человека. Два инструктора работали в батальонах и фактически выполняли там обязанности комиссаров, которые по штату не предусмотрены. Секретаря — парткомиссии товарища Горчакова я направил в тылы, чтобы обеспечить бесперебойное снабжение полка питанием, водой и боеприпасами. Я помогал комиссару товарищу Щелчкову. Он работал заведующим организационно-партийной частью политотдела и недавно был назначен военкомом полка.
Хорошо, что весь политотдел был на решающем участке. Но ведь бои шли не только на участке Федюнинского. Сражались с врагами и Рыбкин, и ремизовцы, и другие части. Что там делалось — мы не знали. Там никого из политотдельцев не было. Здесь сказалось отсутствие резерва политработников, а также и то, что наш политотдел не был полностью укомплектован. В эти дни политотдел был оголен и не выполнял своих обязанностей перед всеми частями дивизии.