Политрук Злыгостев уже побывал в двух сражениях.
— Вперед, товарищи! Смерть врагам! — восклицает он, кидаясь в третью атаку.
Противник ведет яростный огонь. Политрук чувствует, как обожгло его руку.
— Вы ранены! — кричит ему боец.
Политрук взглянул, увидел, что сквозь рукав гимнастерки просачивается кровь. Стиснув зубы, двинулся дальше. Высота была занята, — и только тогда раненый политрук в сопровождении бойца Егорова, весельчака и ротного запевалы, отправился на пункт первой помощи.
— Товарищ Егоров! — сказал политрук, прощаясь, — скажите бойцам, что я вечером вернусь…
Егоров с удивлением посмотрел на него и сказал:
— Едва ли, товарищ политрук… Не пустят вас.
В боях у Халхин-Гола нелегко было отправить раненых с передовых позиций. Они сами себе делали перевязки, скрытно от врачей, чтобы не попасть в госпиталь. Они доставляли врачам много заботы. Того и гляди, что убегут обратно в свои подразделения.
Политрук Злыгостев вместе с младшим политруком Чижовым сбежали из самого госпиталя. Пересаживаясь с одной машины на другую, они добрались до своей части…
Тут уже вскоре отгромыхали пушки. Смолкла девятидневная канонада. Не слышно больше гула моторов в воздухе. Враг уничтожен. Спокойствие. И только часовые зорко вглядывались вдаль, настороженно ловили каждый шорох, чтобы предотвратить какую-нибудь новую подлость врага.
Герой Советского Союза капитан В. КОПЦОВ
ВОСЕМЬ ЧАСОВ В ОСАЖДЕННОМ ТАНКЕ
было в дни августовского наступления. Рано утром стало известно, что японцы усиленно накапливают войска. Л4ой батальон получил задание разгромить японские резервы. Утро было довольно оживленное. В воздухе несколько раз проносились самолеты, вокруг гремела артиллерия, японцы не переставали подбрасывать подкрепления. Я собрал своих бойцов и командиров, рассказал, как мы будем действовать. Вскоре двинулись в атаку.
Сначала противника не было видно. Но вот показались отдельные группы японской пехоты, грузовики с солдатами, команды «смертников» с длинными бамбуковыми шестами в руках. В каждой роте японской пехоты есть такая противотанковая команда. Мы прозвали этих солдат «смертниками». Я наблюдал за их движением. Они шли впереди своей пехоты. В руках у них были бутылки с горючим, мины и бамбуковые шесты. Как только появлялись наши танки, «смертники» ложились на землю и шестами старались подвинуть под гусеницы заранее раскиданные мины.
Мы быстро разгадали коварство врага. Каждая идущая впереди машина, обнаружив такого «смертника», открывала по нему огонь. Механики-водители уничтожали их огнем, давили гусеницами.
Так мы действовали и на этот раз. Когда механик-водитель Калинин доложил, что впереди «смертники» с шестами, я приказал пойти на них зигзагом. Все три «смертника» оказались уничтоженными.
Перед нами развернулась панорама японских войск. Не прошло и нескольких минут, как все место их расположения было охвачено пламенем. Наши танки все время вели уничтожающий огонь по японцам. Мы видели, как горят машины, подвозящие вражескую пехоту, как в панике разбегаются солдаты. Противотанковые пушки японцев уничтожались еще до того, как их успевали отцепить от машин.
Мой танк шел впереди остальных. Я решил еще раз пройтись по остаткам японских войск. В этот момент услышал, что по нашей броне тарахтят пули. Башенный Мажников доложил:
— Нас обстреливают!
Вслед за ним сообщил водитель Калинин:
— Впереди колонна японцев!
Ни на минуту не прекращая огня, я сказал Мажникову:
— Пускай стреляют, не беспокойся!
Водителю Калинину приказал итти полным ходом на колонну противника. Прошли метров двести, снова слышится голос водителя:
— Танк не слушает поворотов. Подбита гусеница.
Тут же отдаю распоряжение:
— На месте не стоять, двигаться с подбитой гусеницей.
Обстреляв из лобового орудия подбегавших к танку японцев, я бросился к тыльному пулемету и дал большую очередь по вражеской огневой точке. Но тут начал бить крупнокалиберный японский пулемет, а мой почему-то отказал. Нас обстреливали со всех сторон. Положение осложнялось еще тем, что мы остались одни. Двигаться с подбитой гусеницей было трудно. Танк вертелся на одном месте.
Экипаж у меня был молодой, как говорят, еще необстрелянный. Я объяснил водителю и башенному, что спасение зависит от наших действий. Надо вести круговое наблюдение, немедленно докладывать, если хоть один японец приблизится к танку. Мажникову я поручил приготовить к действию все боеприпасы и гранаты.