Солнце на закате. Приказываю приготовить все для восстановления и вывода машины. Бойцы спрашивают меня, как мы поступим, если нас окружат до наступления полной темноты.
— Будем драться до последнего патрона. Из танка не выйдем. Когда- японцы начнут ломать люки, станем бить их из личного оружия. Если им удастся поджечь танк и положение станет безвыходным, подложим под себя ручную гранату и погибнем с честью, лишь бы не попасть в плен живыми.
— Умереть так всем вместе, — согласился Мажников.
Мы заранее обдумывали десятки положений, в которых можем оказаться, и все наши решения сводились к одной мысли: в плен не сдаваться ни в коем случае. Вот зашел разговор о том, как быть, если не удастся восстановить танк и придется пробираться к своим войскам пешком. Тотчас же возник план. Впереди пойдет с пулеметом башенный, в середине — я, замыкающим будет водитель. Держаться на расстоянии не более пяти метров друг от друга. Головной наблюдает впереди себя, средний смотрит влево и вправо, а замыкающий — назад.
Когда ранят одного из нас, подается сигнал. Раненому оказываем немедленную помощь. Убитого тоже не оставлять на поле боя, а забрать с собой.
Солнце уже почти скрылось. Японцы снова начали подкрадываться к нашей машине. Не вытерпело мое сердце. Я шарахнул осколочным снарядом. Как горох, посыпались японцы от танка. Снова разгорелся бой. Но в это время я услышал голос башенного:
— Товарищ командир, танки идут!
Водитель крикнул:
— Смотрите, куда они идут. Наши ли это?
Убедившись, что танки наши, я велел приготовить все для буксировки. На горизонте, примерно в двух тысячах метров от нас, появились танки. Впереди один, за ним еще два. Я хотел посмотреть в оптический прибор, но он оказался выведенным из строя. Кинулся к триплексу. Башенный доложил, что триплекс побит и видимости никакой нет. Развернули башню и стали наблюдать через прицельный прибор. Танки подходили все ближе к нам.
— Ура, о нас не забыли! — в восторге закричал кто-то из нашего экипажа.
На пути к нам танки открыли огонь по японцам, и те в панике бежали.
Один танк на большой скорости подскочил к нашей машине. Механик-водитель Лазарев выпрыгнул из люка, набросил цепь на крюк и снова быстро вскочил на свое место.
Мы были спасены!
Пулеметчик Г. ДОЛЯ
КАК МЫ БИЛИ ЯПОНЦЕВ
Третьего июля 1939 года на поре Баин-Цаган мы вступили в бой с японцами. Это был день нашего боевого крещения.
Трудно в жаркую лору двигаться с пулеметами. К тому же нам мешал сильный артиллерийский огонь противника. Меня и некоторых товарищей несколько раз засыпало землей. Но мы продолжали упорно итти вперед. Артиллерийский огонь все усиливался. Вскоре я научился определять по жужжанию и свисту снарядов их направление. Говорил товарищам: этот перелетит, этот не долетит, а теперь ложись, пока не поздно.
Взвод уже почти достиг передней линии. Японцы нас заметили и открыли сильный пулеметный и ружейный огонь. Тогда скрытыми подступами, используя самые мелкие складки местности, я выдвинул вперед на удобную позицию два пулемета. Мы начали стрелять. Но тут с одним пулеметом случилось несчастье. Наводчик Якушев докладывает, что пулемет заклинило. Какая досада! Я находился метрах в трех от этого пулемета. Осторожно подполз, устранил задержку и тут же сам открыл ураганный огонь. Через короткое время мы заставили противника замолчать.
Следующий день был таким же жарким. Страшно хотелось пить. Но воды не было — ни для людей, ни для пулеметов.
Где достать воду? Этот вопрос мучил нас всех. Люди только и думали, что о воде, а речка была занята противником. Пользуясь затишьем, я взялся достать воду и обещал политруку не возвращаться без нее.
Взял машину и трех бойцов. Едем к расположенной недалеко от нас монгольской части узнать, где есть худул (колодец). Монголы встречают нас, как родные братья, угощают чаем, но говорят, что «худул бахкуй» (нет колодца).
Что тут делать? Кое-как узнаю, что наш правый ходит близко к речке. Подъезжаем туда. А по берегу противник ведет ураганный огонь, сверху бомбят его самолеты.
«Дорого, — думаю. — обойдется нам вода!» Но возвращаться без нее нельзя. Ведь я дал политруку обещание.
— Давай газу — и к реке! — сказал я водителю.
Машина быстро помчалась. Не успели мы спуститься с берега, как около нас разорвались три снаряда. Автомобиль сразу же окутало дымом. Один из бойцов — тов. Лобачев — был ранен осколком в ногу. Мы быстро погнали машину в кусты и перевязали раненого товарища…