Японские части, увидев у себя в тылу горящие склады, стали отходить. Часа через два наши танковые роты и стрелково-пулеметный батальон захватили эту базу противника.
Политрук Г. КАБАНЬКОВ
КАК МЫ ГОТОВИЛИСЬ К АТАКАМ
Наша боевая страница открылась в июле. Первая встреча с врагом была штыковая. С тех пор наш батальон много раз ходил в атаки и контратаки на японцев, и штыковой удар стал как бы нашей «профессией».
К первой атаке готовились на марше. Мы знали, что идем в бой и скоро встретимся с японцами, но нам еще мало были известны повадки врага, его тактика. Поэтому приходилось лишь рассказывать бойцам и командирам о подоплеке японской провокации, разъяснять задачу по защите наших границ от Байкала до Владивостока.
Наступил день боя. Упорной, сильной атакой наши части приостановили наступление японцев на горе Баин-Цаган. В течение двух следующих дней мы непрерывно атаковали врага, разгромили и отбросили его за реку Халхин-Гол.
В те дни у политработников еще не было опыта подготовки атак. Не всегда удавалось рассказать перед атакой всем бойцам умело, до мельчайших подробностей, какая предстоит задача. Часто просто-напросто не успевали этого сделать, так как надо было немедленно бросать роты в одну атаку за другой. В таких случаях решающую роль играл личный пример коммунистов и комсомольцев. И я должен сказать, что все без исключения коммунисты и комсомольцы вели себя в атаках бесстрашно, мужественно, геройски. Особенно отличился коммунист товарищ Кожухов. Например, он однажды ворвался в расположение японцев, увлекая за собой бойцов. Вдруг сбоку, из блиндажа, выскочил офицер и с ножом бросился на Кожухова. Словно ожидая этого нападения, Кожухов, схватив левой рукой нож, правой сдавил японцу горло и свалил его на землю. Подвиги коммунистов воодушевляли всех.
Во время штыковой атаки не должно быть ни одного отстающего! Это было самое главное и первое, чего мы добивались.
Мы сколотили в каждом взводе, в каждой роте группу бойцов из коммунистов, комсомольцев, храбрых беспартийных красноармейцев, отличившихся в бою. Это был наш боевой актив. Мы знали, что в самые напряженные минуты — перед атакой или во время ее — в каждом взводе есть группа людей, которые никогда не дрогнут перед любым натиском врага и смогут увлечь за собой вперед остальных. В этот актив входили красноармейцы: Третьяк, Крот, Бражник, Шкуренко, Берлюта, Сенин, Васильев и другие. Они не раз бывали в штыковых атаках и умело, храбро, самоотверженно бились с врагом.
Помощь боевого актива мы почувствовали с особой силой, когда к нам стало поступать новое пополнение.
Как мы готовили новых красноармейцев к атакам на врага?
С каждой группой новых бойцов беседовали прежде всего командир и политрук. А затем бойцы, закаленные в боях, делились своими впечатлениями, рассказывали новичкам о грозных атаках батальона.
Красноармейцы из нового пополнения направлялись к лучшим боевым командирам. В атаки они шли с боевым активом, с опытными бойцами. После первой атаки политработники и коммунисты беседовали с новичками, расспрашивали, как они себя чувствуют, давали нужные советы.
Мы сами видели, как кто вел себя в атаках. Многое нам подсказывал актив. Вот в батальон прибыл боец Тодуа. У нас появилось опасение, что в атаке он будет недостаточно упорен и решителен.
Я вызвал Тодуа к себе. Наш наблюдательный пункт был расположен на сопке, совсем недавно отбитой у японцев. Груды их десятками валялись в каждой траншее.
— Видишь, — говорю бойцу, — как наши работают? Сосчитай-ка, сколько японцев здесь!.
Боец насчитал 154 трупа. Среди них было только два наших бойца.
— Ну, как?
— Здорово накрошили, — ответил боец. — Ну, и вояки эти японцы!..
Рассказали мы ему также о положении на фронте, о том, что народы Советского Союза ждут от нас окончательного разгрома японцев. Слушал, слушал нас товарищ Тодуа и говорит:
— Японец не страшен.
Тодуа мы направили в отделение, где было много комсомольцев. Перед атакой я всегда бывал у него. Его ободряли старые бойцы-герои. И вскоре он сам стал настоящим героем…
Наши атаки были грозны, сокрушали врага.
Когда советские воины подымаются в атаку, из глубины сердца вырываются у них сокровенные слова: «За Родину!», «За Сталина!», «Ура!» Нашего красноармейского «ура» японцы боятся больше смерти. Под крики «ура», как под песни, под музыку, легко и радостно итти в бой. Это мы все видели, чувствовали и стремились, чтобы наше могучее «ура» всегда звучало в самых жестоких схватках с японцами.