Он подошел к пункту сбора донесений. Здесь была стоянка связных броневиков и танков. Они стояли в своих норах, уткнув носы в землю и завесив задки зелеными ветками.
Соколова окружили водители боевых машин и башенные стрелки, все крепкие, как на подбор, ребята, в синих комбинезонах и кожаных шлемах.
— Ехать куда-нибудь, товарищ младший лейтенант?
— Я сам поеду, — сказал Соколов, — товарищ Иванов, выводите машину.
Иванов прыгнул в маленький броневик ФАИ-20, называемый бойцами «Файкой», и принялся выводить его на дорогу.
У ребят разочарованные лица. Каждому хочется поехать.
Соколов улыбнулся и сказал:
— Кстати подучу по дороге Иванова ориентировке. Он ведь тут человек новый и еще плоховато разбирается в обстановке.
Младший лейтенант Соколов не такой парень, чтобы упустить случай попасть на передовые позиции. Авось при этом ему подвернется возможность ввязаться в бой на своем маленьком броневичке.
Соколов не жаловался на свой род оружия — службу связи. Работа, может быть, и невидная, но нужная и полезная. Недаром командование фронта недавно оценило работу связи на «отлично». А ведь условия монгольского театра особенно трудны. И несмотря на эти трудности, связистам удается держать телефонную связь до 150 километров, тогда как норма для полевых условий — 25 километров.
Куда только ни проникают наши отважные связисты! Их можно видеть всюду — на дорогах, по склонам сопок, у берегов реки, в тихом глубоком тылу и в огненной гуще боя.
Всюду, куда идет боец со штыком, за ним неотступно следует связист с проводом, натягивая нервную сеть фронта. И даже когда бегут в атаку, связист не отстает: он бежит рядом, разматывая свою неизменную катушку.
Быстрые, несловоохотливые, трудолюбивые, мчатся связисты на броневиках, пылят на мотоциклах, зажимая подмышкой доверенные им пакеты.
Нельзя сказать, чтобы доставка пакетов на фронт была таким уже мирным занятием. Немало отваги, ловкости, а подчас и героизма нужно, чтобы, попадая то и дело под бомбежку и обстрелы, пробиваясь зачастую сквозь огневые завесы врага, во-время и в неприкосновенности доставить на передовые позиции порученные бумаги.
И все же чувство неудовлетворенности жило в боевой душе младшего лейтенанта Соколова. Он жаждал настоящего боя штыком и гранатой. Он мечтал об участии в крупной операции.
Он хотел драться и побеждать. Это было сильное желание, — и оно происходило от чувства негодования против захватчиков, от высокой сознательности советского бойца-патриота. Кроме того, бывший колхозник Соколов хотел применить на деле все боевые познания и опыт, приобретенные им за три с половиной года службы в Красной Армии.
Вот почему он поехал на этот раз сам, надеясь на счастливый боевой случай.
Целый день разъезжал Соколов по различным участкам фронта, развозя пакеты.
По дороге он обучал своего молодого водителя тонкому искусству ориентировки. Оно особенно трудно в условиях Монголии. Представьте себе гладкие ровные степные пространства, поразительно похожие одно на другое. Ни деревца, ни юрты, ни кустика. Кругом, насколько хватает глаз, однообразная равнина, покрытая побуревшей от солнца травой.
Еще труднее ночью, когда великая чернота разливается над монгольской степью. Фар зажигать нельзя; на небе, затянутом тучами, не видно звезд.
Требуются особая острота взгляда и повышенная наблюдательность, чтобы находить различия в этих похожих одно на другое местах.
Упорной работой Соколов развил в себе эти качества, столь необходимые в военном деле. Маленькая кочка, еле заметная под пышным травянистым покровом, легкая неровность почвы, старая покрышка, брошенная кем-то у дороги, белое пятно солончака и другие мелочи, ускользающие от менее внимательного взгляда, служили Соколову точными ориентирами.
— Примечай все это, Иванов, — поучал младший лейтенант своего водителя, — помни, что на всей земле не найдется и двух совершенно одинаковых мест…
Между тем день близился к концу. Край неба окрасился пламенем. Птицы садились в траву. По земле пробежал предвечерний холодок. Начинался длинный светлый монгольский вечер.
Почти все пакеты были развезены по частям. День прошел для Соколова спокойно. С чувством разочарования он приехал в одну из батарей части Федюнинского, чтобы сдать там последний пакет.
Командир батареи принял пакет, расписался, похвалил Соколова за расторопность. Все. Можно возвращаться домой, на Хамар-Дабу.