Через несколько- минут, едва придя в себя, Петр Коптев снова пополз за гранатами для левого фланга.
Японские атаки были встречены жестоким огнем «карманной артиллерии» и отбиты с большим уроном для врага.
Отважного бойца Коптева избрали вскоре членом партийного бюро. Это явилось оценкой со стороны коллектива действий Коптева, его храбрости и мужества.
Негр Коптев — один из многих в батальоне. Не отставали от него коммунист Василий Шамшурин, раненый в бою, коммунист Сергей Свищев, отделенный командир, много раз ходивший в опасные разведки, умело командовавший своим отделением, кандидат партии Иванов, секретарь комсомольской организации, участвовавший в смелых разведках и поисках, и многие, многие другие. Немало коммунистов награждено правительственными наградами. Это, бесспорно, является оценкой работы партийной организации в целом и ее секретаря Андрея Ермакова.
Во время боев одиннадцать товарищей, показавших себя верными сынами Родины, мужественными патриотами, подали заявления о приеме в партию.
Приняли в партию командира роты Болдырева, прославившегося своим бесстрашием, хладнокровием. В глухие ночи ходил он со своими смельчаками в опасные разведки и всегда точно выполнял ставившиеся перед ним задания. Однажды в глубоком тылу противника он разгромил японский штаб, захватил ценные документы и пулемет. Его смелость создала ему заслуженную популярность в батальоне.
Вступил в партию лихой командир взвода комсомолец Южаков, боевой разведчик, отличившийся при штурме высоты Песчаная, младший лейтенант Медников, прекрасно показавший себя и в разведке, и в наступлении, и в обороне.
Они вступили потому, что почувствовали всем сердцем, всей душой свою близость к партии, они видели, как дрались с врагом партийцы, они восприняли их боевой дух, они решили стать на место выбывших из строя большевиков, они поняли, что нет ничего на свете радостнее, чем быть в рядах борцов за коммунизм.
Одиннадцать вновь вступивших в партию верных сынов Родины и народа — в этом также заключена оценка работы партийной организации батальона.
Уральский рабочий Андрей Ермаков, 35-летний человек, с круглым пермским говорком, неторопливыми движениями — чужд всякой фразе. Он рассказывает о боях и схватках, об атаках и разведках так же спокойно, как о работе своей паровой машины на заводе. Собственно, если поверить ему, то решительно ничего выдающегося он не совершал. Ну, пришлось участвовать в наступлении в тяжелые июльские дни, затем отбивать атаки японцев, находясь в рядах спешившегося кавалерийского эскадрона, потом штурмовать сопку Песчаную. А так, в общем, ничего выдающегося!
Бессонные ночи, полные тревог и волнений, неустанная работа с людьми, партийные собрания под ураганным огнем, заседания бюро под свист пулеметных очередей, прием в партию перед атакой или после атаки — это, ведь, будни секретаря партийной организации боевой части.
Отгремели бои, замолкла канонада, не слышен больше свист пуль — тихо стало на позициях. Другие вопросы появились на повестке дня заседания партийного бюро: о приведении в порядок боевого оружия, о белье для красноармейцев, о подготовке к зиме.
Секретарь Андрей Ермаков работает сейчас не меньше, чем во время боев. День по-прежнему кажется коротким, приходится частенько сидеть по ночам.
Сегодня тихо на позициях, а завтра, может быть, грянет бой. Надо быть готовым ко всему!
Техник-интендант 1 ранга А. ТРОИЦКИЙ
КОМСОМОЛЕЦ ПАВЕЛ ЗАЗУЛЯ
Огромной радостью было для комсомольца Павла Зазули решение призывной комиссии о зачислении его в ряды Красной Армии. Незадолго перед этим он вышел из больницы. Ночью на колхозном поле вражеская рука направила трактор на палатки полевого стана. В трех местах был сломан позвоночник у Павла Зазули. Три месяца пролежал он в больнице. Позвоночник сросся, но последствия перелома все же давали себя чувствовать. Да, было о чем волноваться! «Как бы не забраковали», — думал Павел, идя на призывной пункт. Но все прошло хорошо. Он теперь боец Красной Армии. Казалось, он вырос на целую голову. Казалось, он самый счастливый человек. Любовно разгладив складки на темнозеленой гимнастерке, поправив ремень, посмотрев еще раз на новые сапоги, Павел остался доволен. Да и в самом деле! Какой костюм может быть лучше костюма воина Красной Армии? Нет, никакой! Недаром с такой завистью говорят японские солдаты: «В темнозеленых гимнастерках, в высоких сапогах, все красноармейцы похожи на офицеров».