Ярослав вдруг прислушался. Кажется, в комнате был ещё кто-то. Сергей Фёдорович был на кухне. Ярослав слышал, как он там ходит и двигает стаканы. А здесь… Ярослав осмотрелся. Ему вдруг стало не по себе…
— Вот, приятель, и всё готово! — раздалось очень громко.
Ярослав подпрыгнул от страха и неожиданности, сердце бешено заколотилось в груди. Книга выпала из рук и ударилась об пол.
— Садись за стол, — сказал Сергей Фёдорович. Он стоял очень близко. Как он здесь появился, Ярослав не понимал и испугано хлопал глазами. Кажется, он просто отключился на несколько секунд…
— Что с тобой? — удивился Сергей Фёдорович. — Что-то не так?
— Нет, — Ярослав, нагнувшись, поднял книгу. — Просто задумался.
— Шиллера смотрел?
— Да. У меня такой книги не было, — сказал Ярослав, постепенно успокаиваясь. Сердце перестало колотиться.
— Что ж, почитай, если хочешь. Только сначала обедать. У меня в кои-то веки картошка не подгорела.
Ярослав улыбнулся:
— А у меня никогда не подгорала. Я вообще-то много чего готовить умею. Знаете, мама с папой вечно по дежурствам, им некогда было. Ну я и варил. Даже нравилось.
— Да у тебя просто куча талантов, — серьёзно сказал Сергей Фёдорович.
— Куча, — хмыкнул Ярослав, — только кому они нужны, непонятно…
— Тебе, — Сергей Фёдорович поставил на стол сковороду и отвернулся, чтобы разлить чай. — Талант и настойчивость — и человек способен на всё.
— Нет, — Ярослав помотал головой. — Мне теперь кажется, что человек должен быть сильным и наглым. Тогда он всё получит, чего хочет. Только я не сильный.
— А я сильный, — Сергей Фёдорович усмехнулся. — Толку никакого. Иногда думаешь: вот ума бы побольше… Держи свою таблетку, а то забудем.
Ярослав взял чашку с чаем, чтобы запить лекарство. Чай был очень вкусный: крепкий и без того противного сладковатого привкуса, который обычно бывает в школьных и детдомовских столовых. Дома у Ярослава тоже все пили несладкий чай. Сергей Фёдорович не смотрел на него, и Ярослав исподтишка оглядывал его. Стрижка, как у его отца и такие же добрые глаза. Правда, не зелёные — серые. И он моложе. Только вот зачем он позвал Ярослава к себе в гости? Всю неделю Ярослав ждал этого и радовался, и только сегодня подумал — зачем? Неужели взрослому человеку может быть с ним интересно? Или просто пожалел? Может, у него были какие-то дела, а ему пришлось их отложить, чтобы возиться с Ярославом? Но зачем? Зачем?
— Зачем? — Ярослав вдруг понял, что сказал это вслух.
— Что зачем? — удивился Сергей Фёдорович.
Ярослав замотал головой:
— Да нет, просто о своём подумал. Сегодня день такой бешеный — последний звонок и всё такое… Я там, как идиот, стишки читал. Такие дурацкие: мол, спасибо родной школе и прощайте, учителя. Бред!
— Почему бред?
— Потому что школа мне не родная и прощаться с ней не стоит — я на второй год остался.
— Надо договориться с директором, чтобы на следующий год тебя перевели обратно в языковую, — сказал Сергей Фёдорович.
— Кому это надо… — Ярослав отодвинул тарелку, — лишние проблемы, отвечать за меня, договариваться…
— Я бы мог… — начал Сергей Фёдорович, но Ярослав не дослушал. Ему вдруг стало страшно. Что сейчас ему пообещают, а потом не исполнят. И он зря будет надеяться. Он встал:
— А можно, я посуду помою, и пойду погулять. Я недалеко. Можно?
— Конечно, — озадаченно проговорил Сергей Фёдорович. — Можешь посуду и не мыть. Ты ведь гость. Да и морока это тут — воду надо греть, в тазике с тарелками возиться…
— Ну и что, — Ярослав направился к плите, взял чайник, — не хватит в чайнике, я погрею. А этой не хватит — могу принести. Тут же есть колонка.
— Не вздумай! — сказал Сергей Фёдорович. — Я тебе сразу по шее дам! Тебе нельзя тяжёлое поднимать, так и не выпендривайся!
— Я не выпендриваюсь, — вздохнул Ярослав. — Я же Вере Ивановне воду таскал, да вчера Женьку поднимал. На гараж подсаживал. И — ничего.
— Женьку? На гараж? Что вы опять придумали?
Сергей Фёдорович спросил это таким возмущённым тоном, что Ярослав пожалел, что признался.
— Мы — ничего. Просто Вика подговорила Лысого, и тот туда нашего кота зашвырнул. А мы доставали.
Сергей Фёдорович осуждающе покачал головой, потом вытащил из-под стола тазик и дал Ярославу тряпку: