- Да, и пытался его отговорить. Но у него на этот счёт свое мнение. - видимо очень твёрдое мнение, он говорит это отчаянно. Его можно понять, он волнуется за внука. Я волнуюсь за него не меньше. - Это не совсем законно, если понимаете?...
- Да. И я не в коем случае… - не побегу об этом кому-то рассказывать.
- Да я и не думал. - отрицательно качает головой. - Может он вас послушает? Понимаете, Влада, я уже не молод и очень волнуюсь за него. Вы ладите и я подумал, что к вам он прислушается больше.
- Мы пока не говорили об этом. Но я постараюсь…
- Спасибо.
Если бы он ещё сам желал со мной говорить. Ведь на звонки он так и не отвечает, я до позденего вечера пыталась ему дозвонится. Я понимаю, что меня просто игнорируют. Так нельзя. Нельзя делать вид, что мы незнакомы. Это глупо! Я злюсь.
Я уже много раз бывала у него и что меня остановит сейчас? Приеду сама, пусть не ведёт себя как маленький!
Срываюсь пока не передумала, набрасываю куртку поверх домашней одежды и вызываю такси. Мне обидно, что он так себя ведёт.
У входа в подъезд я столкнулась с женщиной, к стати. Она придержала дверь и я вошла в подъезд. Не пришлось звонить на домофон. Я быстро поднялась по лестнице и постучала, но никто не открывал…
Глава 24. Чувства наизнанку.
Сново стучу. Жду и сново стучу, переминаясь с ноги на ногу, пульс уже стучит в виски. Слышу щелчок замка, он распахивает дверь и сразу отступает назад впуская меня. Молча. Вхожу расстегивая куртку и быстро разуваюсь.
- И как это понимать?! - проигнорировал пять последних сообщений и звонки. Поднимаю на него глаза и теряю всякий энтузиазм.
Его вид приводит меня в ступор и ужас, не могу отвести от него своих распахнутых глаз. Разбитый припухлый нос, подбитая бровь, правый глаз красный, будто залитый кровью. Вид болезненный, у меня воздух встает поперек горла. Он часто моргает, кажется дремал, а я его разбудила.
- Боже… что с тобой такое? - это значит нормально? Он написал, что все хорошо. Это вот так что-ли? - Почему ты меня игнорировал?
- Не хотел чтобы ты приходила. - откашливается и морщится.
Мои руки сами тянутся к его футболке, хочу посмотреть, что под ней, но он не даёт, перехватывает запястья.
- Не надо. Я в порядке.
- Матвей. - произношу строго.
- Влада, все хорошо. Не надо было приезжать.
- Я волновалась.
- Я в порядке. - да нет же, не в порядке.
Он отступает к стене и приваливается к ней спиной, на мгновенье устало прикрыв глаза. Вешаю куртку, подхожу ближе и неожиданно дергаю его футболок верх, когда он этого не ожидает. Ахаю увидев следы побоев.
- Ты в своём уме?! Зачем Матвей?
- Не начинай.
- Ты хочешь, чтобы тебя покалечили?! Ты же весь синий.
- Бля… - устало проводит ладонью по своему хмурому, изувеченному лицу. - Думал мы не придем к этому разговору.
Это значит и есть то второе правило, о котором он умолчал с самого начала.
- Матвей…
- Что бы ты не сказала - это ничего не изменит. Давай не будем. Пожалуйста.
- Зачем ты это делаешь? - молчит. - Это опасно.
- Пожалуйста, Влада. - уже грубее. - Не надо, прошу.
- Не надо меня об этом просить.
Я смотреть на него не могу. У него под футболкой живого места нет. Невыносимо, у меня не только душа болит, но и сердце. У меня теперь вообще часто сердце по нему болит.
- Тренер знает?
- Нет, конечно. Если узнает, меня выпрут. - опускает голову и взгляд.
- Тогда почему ты…
- Вот зачем ты это делаешь? - перебивает и у меня от этого в груди колит.
- Мне не все равно.
Он рискует всем. Вот почему в спорте никаких продвижений, в свободное время он занят "этим" . Я не понимаю почему. Зачем себя калечить?
Матвей протирает глаза, хрипя отрывается от стены. Всё тело у него болит. Мне вообще кажется он с трудом стоит на ногах.
- Тебе все равно, что я чувствую? - понижаю голос до хриплого шепота.
Вспоминаю взгляд Павла Олеговича, он смотрел на меня с надеждой, что возможно мне удастся достучаться до него, но он стоит непрошибаем. Моя забота его трогает. Впервые он так холоден со мной.
- Ничего не изменится.
- Вот как?
Больно от него слышать такое безразличие. Я переживаю за него искренни, а он даже бровь не ведёт. Бьёт по моему влюбленному сердцу.
- Почему ты никого не слушаешь ни деда, ни меня?! Ты же себя калечишь. - молчит и даже не комментирует то, что я упоминаю Павла Олеговича. Злюсь и обижаюсь ещё больше. - Хорошо, хочешь так, пускай. Но без меня. Потому что мне на тебя смотреть больно! Не хочу в этом участвовать. Делай что хочешь, я ухожу!
Отступаю и иду обуваться, он твердо дал понять, что эта тема не обсуждается, я могу и не пытаться. Обидно, что моё мнение для него пустой звук, абсолютный ноль. Матвей порывается следом за мной.