— Мир наш, — Бархатистым голосом начал жрец, полу прикрыв глаза. — Состоит из основ, таких как жизнь и смерть. Во всем, что нас окружает, есть жизнь и будет смерть — так или иначе. Двуликая богиня, которой все мы служим, — здесь он усмехнулся. — Так или иначе, состоит из всего мира в целом, и в то же время едина, как полноценная личность. Через силу и благодать её, через её внимание к нам, мы можем воздействовать на мир так, как могла бы это сделать она.
Богиня едина, но мы в слабости своей не способны вместить в себя все стороны её могущества, да и каждый из нас тянется к тому, какого проявления богини в нём больше. А потому жрецы двуликой так же едины, но разделены на жизнь и смерть, как разделён на них весь мир — в каждом своём проявлении.
Милена кинула, демонстрируя, что пока тема ей ясна.
— Разницы между служителями нет. — Всё же сделал акцент на данном обстоятельстве рад. — Любое событие, требующее участия жреца может провести любой жрец. Любой обряд равен для каждого из нас. И, тем не менее, есть моменты, которые просто не сможет совершить один, но станет обыденностью для другого. Например, я как благословлённый кровавой слезой могу отпустить замерший в межмирье дух или развеять скопившуюся в чрезмерной концентрации смерть. Но мне будет не под силу вдохнуть жизнь в раненого или облегчить муки того, чьё сознание оставило тело. Для этого лучше подойдёт принявший сторону Светлого лика.
Теоретически, обратится за помощью к Двуликой может любой, но лишь немногие удостоены чести услышать ответ. Традиционно такие жрецы удостаиваются слёз отмечающих их ранг в иерархии культа. Так самым высшем считается три слезы, и они же отображают к какому лику привык обращаться жрец. Так я, в смирении своём пока достоин лишь одной кровавой слезы. Служители светлого лика принимают слёзы росы.
— Хм, здорово. А есть ли какая‑то ммм, легенда? — Милена сама не знала, зачем спрашивает об этом, но услышать об одной из самых распространенных религий лишь пару философских фраз казалось как‑то подозрительно.
В ответ Паферен впервые изменил своей ангельской гримасе: черты исказились во вполне себе человекоподобной саркастической усмешке. При этом он стал выглядеть таким близким и нормальным, что оборотень едва удержалась чтобы не заухмыляться в ответ.
— Да, я уже ознакомился с человеческими представлениями о религии. И обязательно в каждой Божество не только создаёт весь мир, но и приближает себе определенных людей, а то и целые народы, легко отрекаясь от остальных, которые по первым сведеньям сам же и создавал. Ой, — иль'ия виновато приподнял брови. — Прошу прощения. Честное слово, я не собирался задевать ваших чувств и навязывать свои взгляды. Можете смело списывать это на мою чуждость и неприятие нового. Я не обижусь.
Речь получилась столь прочувственная, что Милена на окончании просто расхохоталась.
— Не говорите глупостей. Я вовсе не столь рьяная христианка, какой вы меня представляете. Описанные вами моменты так же ставят меня в тупик.
— А как же? — Он, кажется, слегка растерялся. Роса заинтересованно повернул ухо в их сторону, не отрываясь между тем от разглядывания карты звёздного неба, которую успел расстелить у себя на коленях. — Если не верите, то зачем причисляете себя к этой религии?
— Мне кажутся верными моральные аспекты, к которым она взывает. Хотя не скажу ничего определённого, просто у нас принято крестить младенцами, так что моего выбора там особо не стояло. А так как я принципиальных противоречий в себе из‑за этого не замечаю, так и смысла менять религию не вижу. Хотя ваш взгляд мне тоже нравится. Честнее что ли.
— Рад, что вы так считаете. — Довольно улыбнулся уголком рта рад. Роса же, поняв, что дальше пойдут прежние обмены любезностями, снова перестал обращать на них внимание. Ну и пусть.
— Но ведь у вас тоже есть и другие религии, разве нет?
— О, можно сказать, что в этом мы схожи. Большинство существующих культов, так или иначе, перекликается с нашим. С незначительными отличиями. Тем более что по — настоящему принципиально иных взглядов придерживаются немногие. Так что о них и говорить даже не стоит. К тому же, мы не собираемся навязывать свои взгляды тем, кого они не устраивают. Например, в дальних областях часто живут очень замкнуто и естественно у них существуют свои собственные традиции, обряды. Навязывать и заставлять перестраиваться под наши было бы жестоко и в целом не дальновидно. Ведь всё это возникло не на пустом месте? Чаще всего мы предлагаем таким условно принять нашу сторону. Фактически заключить союз. Обычно этого достаточно, чтобы избежать непонимания между верующими. Но повторяюсь, такие культы, зачастую, не слишком велики, хотя и достаточно многочисленны.